Точка Бифуркации XIII

Его голос звучал спокойно, но в нём слышалось что-то холодное и строгое.

Святогор слегка опешил, и следом, сменив тон на подчёркнуто спокойный, произнёс:

— Я лишь хочу сказать, что нам бы не стоило так опрометчиво пренебрегать предложением Белорецкого. Также уверен, не отказались бы и Романовы поучаствовать в этой важной для многих операции. Это бы однозначно уменьшило любые возможные риски и, одновременно, повысило шансы на успех.

Слова были логичны, весомы, обоснованы, но молодой князь лишь коротко качнул головой.

Его глаза вновь вернулись к темнеющей громаде крепости, в чьих стенах зализывало свои раны получившее по зубам зло. Он ощущал это почти физически, как чёрную гниль, пронизывающую камни, воздух, саму почву. Тонкая улыбка скользнула по его губам, холодная, почти печальная.

— В этом всём нет никакой нужды, друзья, — проговорил наконец Алексей. В его голосе не было ни раздражения, ни пафоса, только усталая решимость. — Вы делаете свою часть задачи, я — свою. Если не будете задавать лишних вопросов и просто сделаете, как сказано, примерно через полчаса все будем дома в полном составе.

Сказанное прозвучало непривычно буднично. Тишина, повисшая после этих слов, была многозначительной. Взгляды остались тяжёлыми, недовольство в воздухе сохранялось, но никто не стал спорить. Все понимали, что Алексей сказал последнее слово.

Отметив, что окружающие пусть и с несогласием на лицах, но приняли озвученные правила игры, Черногвардейцев заключил:

— Будьте наготове. Я полетел.

* * *Ночь сгустилась над древним каменным замком, словно сама тьма поселилась в его стенах, вытеснив остатки тепла и жизни. Сквозь щели в ставнях едва пробивался свет луны, разрезая полумрак длинными холодными полосами. Тёмное помещение, утопающее в тенях, еле-еле освещалось несколькими тусклыми светильниками, создавая приглушенную и спокойную атмосферу.

Посреди комнаты, у дальней её стены, стояла широкая кровать с тяжёлым балдахином, чьи плотные бархатные шторы сегодня были полностью раздвинуты.

В тусклом свете поблёскивали узоры на серебряной отделке каркаса, а под куполом, освещённым лишь одной лампой, трое лекарей склонились над лежащим мужчиной. Их руки, окружённые тонкой вуалью полупрозрачного света, работали в унисон, вливая целительную энергию в тело раненого. Тончайшие нити света пульсировали в воздухе, проникая в плоть, заставляя ткани и кости ускоренно срастаться вновь.

Алексей появился сбоку кровати бесшумно, словно тень.