Тифлис 1904

Лучший стрелок, всегда попадает в цель.

– Отпопадался, – сплюнул на дорогу коллежский советник.

Имадин вышел из-за плеча абрека и сказал, ни к кому не обращаясь:

– Он был хороший разбойник. Я его не услышал. Только когда Алляс начал изготавливаться…

Лыков недобро осклабился:

– Как думаешь, Елизбар, в кого он собрался стрелять? В меня? Это глупо. Ты уже схвачен, следствие и суд неизбежны. Моя смерть ничего не изменит. Сообразил?

Динда-Пето не отвечал.

– Тебя он хотел убить. Чтобы замолчал навеки.

После этого прозвучала наконец-то команда «По коням!». Отряд быстро пролетел город и выступил на юг, к железной дороге. Через два часа миновали Белоканы. Здесь Закатальский округ заканчивался, следующее село – Лагодехи – уже находилось в Кахетии. С полей исчезли татары в шапках грибами, и появились грузины вперемешку с русскими переселенцами. К обеду конвой подъехал к переправе через Алазань. Кажись, вырвались…

Они прибыли на станцию Цнорис-Цхали за полтора часа до поезда.

Лыков приказал оцепить буфет первого класса и никого туда не пускать. Чолоков сидел особняком, ему поднесли полный обед. Елисуйцы, гордые данным им поручением, ходили по платформе и звенели шашками. Штабс-ротмистр присоединился к сыщику и его приятелю и уплел бараний бок.

– Мы можем доконвоировать тебя до самого Тифлиса, – сказал он Лыкову. – Только оплати нам проезд в оба конца и… как это? Суточные. Каждому джигиту по рублю и десять мне.

Алексей Николаевич вынул бумажник.

– Буфетчик! Накормить весь конвой. Что у тебя есть?

– Форель, только что в Алазани плавала, ай, вкусная!

– Тащи.

Всадники повеселели и радостно расселись за столы. Хан-Елисуйский вкрадчиво спросил:

– Ну как, мы договорились?

– Нет, штабс-ротмистр.

Когда вдали появился поезд, Алексей Николаевич лично вручил каждому конвойцу по рублю. Всем, кроме хана.

Втроем они заняли пустое купе. Динда-Пето, кажется, уже смирился с неизбежным и сразу уснул. Имадин на всякий случай не сводил с него глаз. А сыщик смотрел в окно. Там во всей красе раскинулась Алазанская долина. По обеим сторонам полотна тянулись сплошные поля ячменя и пшеницы, на склонах гор зеленели виноградники.