Тифлис 1904

В карете должно быть восемьсот восемьдесят тысяч рублей.

Абрек свел брови:

– Не понял, повтори.

– Повторяю: в карете должна быть сумма в десять раз больше, чем тебе обещали.

– Так. А зачем ротмистр сказал другие деньги?

– А ты еще не сообразил? – Голос сыщика стал жестким. – Львиную долю они заранее возьмут себе. В мешки положат восемьдесят тысяч, дадут тебе их украсть. Если сумеешь опередить дашнаков. А в газете напишут, что ты забрал почти миллион.

Зелимхан долго молчал, вращал глазищами и сжимал и разжимал кулаки.

– Чтоб меня причастили собачьей кровью! Но ты уверен?

– Вчера говорил о денежной карете с начальником особого отдела по полицейской части Трембелем. Деньги повезут из анонимного трамвайного общества в контору Государственного банка. С Абастуманской на Сергиевскую. Так?

Абрек вскочил и стал ругаться на чеченском. Потом выдохнул:

– Я зарежу Чачибая. Он хуже урии![58] Кто меня обманывает, долго не живет.

– Значит, так, Зелимхан. Нападать на карету нельзя. Это ловушка, вопрос лишь, кто в нее угодит…

– Пусть армяне!

– Я не против.

– Как рано, почему?

– Спугнешь всю банду. Скажи Чачибая, что согласен.

– А, понял! – воскликнул абрек и повернулся к Имадину: – Русский, а такой же хитрый, как мы.

Кунак хлопнул его по плечу:

– А ты ехать не хотел. Угодил бы в засаду. Арзакану и деньги, и орден. А тебе…

– Лыков, говори дальше. Что мне делать, что не делать?

– Жди от ротмистра команды. Он скажет, когда карета поедет и где на нее удобнее всего напасть.

– А ты разве сам не узнаешь? – насторожился абрек. – Сыщик из Петербурга, а меня просишь. Что-то не так.

– Я охочусь как раз на них, на Чачибая и его сообщников. Мне нарочно скажут обманное место, чтобы я их не перехватил. А тебе – настоящее. Начальники решили хапнуть много, а ограбление приписать или тебе, или армянам. Потом вы начнете резать друг друга, а они с миллионом убегут с Кавказа.

– Да уж, здесь им после такого оставаться нельзя, – согласился абрек.

Потом спросил в лоб:

– Скажи, когда я могу убить Чачибая?

Алексей Николаевич задумался.

– Сразу, как только мы отобьем дашнаков. Это должно случиться со дня на день.

– Ты мне скажешь, что нападение произошло?

– Сам услышишь. Весь город услышит – такая пальба начнется… Вот что.