Тифлис 1904

Никогда атаман не даст слабину. Никогда не сглупит, не облегчит нам задачу. Так?

– Так. Иван Безвуглый – это… монстр. Слабых мест у него до сих пор не наблюдалось. Иначе давно бы мы его поймали.

– Вот видите. Завтра он снова где-то появится. И так же с предосторожностями. Пока вы не внедрите в его банду агента, пока не узнаете, где он ночует… – Лыков намеренно сгустил краски: – Так и будет продолжаться.

– Хорошо. Что вы предлагаете? Ввалиться в заведение с улицы, неожиданно? А как быть с тремя остальными выходами?

– А они все на площадь ведут, к базару с ворами? Не поверю, извините.

– Первый и второй – на площадь, – начал вспоминать Снитко. – Третий на Петропавловскую улицу, вот сюда, – он показал на карте. – Четвертый дворами ведет на Константиновскую улицу, довольно далеко, вот здесь.

– Готовая диспозиция! – усмехнулся Алексей Николаевич. – Мы вваливаемся через главный вход. Трое-четверо, как я и говорил. Другие силы перекрывают боковую и заднюю улицы. Там их сигнальщики с базара не увидят.

Тифлисцы начали обсуждать план и пришли к выводу, что может получиться. Конечно, возникало много всяких «если», и всего предусмотреть было нельзя. Но план питерца давал некоторые надежды.

– Значит, завтра в два часа? – спросил тот у Гайдукова.

– Так точно, Алексей Николаевич.

– Я сейчас туда съезжу, осмотрюсь.

– Прикажете с вами?

– Ни в коем случае, Парамон Иванович.

– Мартирузова.

– Или там лучше не питаться? Отравит?

– Почему? Шашлык у него достойный, – возразил околоточный надзиратель. – Хинкали более-менее. Вина только не пейте, дрянь вино.

На этом совещание прервали, договорившись вернуться к нему вечером. А Лыков поехал на Кахетинскую площадь. Но сначала ему пришлось переодеться. Гайдуков выдал коллеге потертый сюртук и брюки с обшлагами, в которых проглядывали опилки.

"Заведение Мартирузова оказалось под стать тому персонажу, которого сыщик себе выбрал. Шумно, людно, накурено. Зато порции шашлыка поражали размерами. Юркие половые сновали без отдыха и все успевали. В трактире имелось три зала: два простонародных и один чистый. Коллежский советник обошел все и сел в чистом у окна. На площади была невообразимая толкотня.