Титановый король

Наверное, чтобы чувствовать себя более-менее в безопасности, человеку нужно держать свою жизнь под контролем и иметь на нее хоть какой-нибудь план. А из той пропасти, в которой я очутился, горизонт планирования вообще не виден. Наше будто туманом заволоченное будущее не просматривается даже контуром… И это сводит меня с ума.

Пожалуй, на сегодняшний день я только одно знаю точно. Потеряв Лизу, я не могу лишиться того единственного, что от нее осталось. Я не имею права ее подвести, пусть я и не верю, что она существует где-то там, в другом измерении, откуда наблюдает за нами.

Нет ее где-то там. Никого нет. Это глупость, придуманная отчаявшимися, как и я, бедолагами со сломленным пополам хребтом. Но Лиза живет в моей памяти. И будет в ней жить всегда. А значит, я должен сделать все, чтобы усыновить мальчишек. Любой ценой. Жаль, эту цену никто не спешит называть вслух…

Рабочий день идет своим чередом. Сегодня никакой экзотики. Видно, в будни состоятельным женщинам не до интимных массажей. Вот если спину прихватило – это да, ради здоровья можно и отменить совещания-переговоры-встречи и что там дальше по списку? А зря.

Деньги это приносит отличные. Даже жаль, что возможность подзаработать выпадает нечасто. В связи с этим у меня не наблюдается никакого внутреннего конфликта. Ну, вроде тех, какие обычно бывают у проституток. Я просто не рассматриваю интимный массаж как продажу себя… Потому как нельзя продать то, чего нет, согласитесь. Да и чем обычный массаж отличается от интимного? Я врач. Ну почти… Для меня это механическая лишенная всякой вовлеченности процедура. Делают же массаж простаты. По страховке, о ужас, вы только представьте! И вроде ни у кого это дело не вызывает вопросов. Так чем одно отличается от другого?

Беру последнюю карту и не верю своим глазам. Снова Довгань! Да чтоб ее…

– Здравствуйте. Можно?

– Проходите. Переодевайтесь. Вещи можно оставить на стуле. – Я выхожу за ширму и уже из-за нее интересуюсь: – Жалобы на что-нибудь есть?

– Не то чтобы. Просто наша тренировка не прошла даром.

Все тело ноет.

На время короткого перерыва я выключил освещение в основной части кабинета. Остался гореть лишь торшер. Подсвеченная ширма… На фоне которой отчетливо вырисовывается хрупкий бесполый силуэт… Никаких мягкий линий, положенных женщине. Лишь едва различимая петелька там, где должна быть грудь.

– Я готова. – Голос Дины делается хриплым, как у больного ангиной, хотя недавно он вроде звучал нормально.

– Тогда можете укладываться лицом вниз.