Тихоня (не) против Короля Академии

Краем глаза я отметила, что однокурсники разбежались от меня в стороны, а вот Маркус, наоборот, бежал ко мне.

Вот же зараза! Как мне до неё достать, когда она в небе?!

— ПРЕКРАТИТЕ ДРАКУ! — рявкнул Маркус. — Алисия, прекрати! Вернись в человеческий облик! Немедленно!

«Чего ты на меня орёшь, — возмутилась я про себя. — На Кристабель эту дурацкую ори!»

Я попыталась это сказать вслух, но получилось лишь издать рычание и раздражённо повилять хвостом.

Немного разочаровавшись в себе, я замолчала, пытаясь понять, как же мне говорить в этом облике.

Перед летучей мышью вдруг появился ниоткуда и взорвался огненный шар. Я от удивления аж обомлела. Кто это сделал?!

А «храбрая» летучая мышь нырнула в жидкое пламя и снова вынырнула, уже разинув рот в том самом противном визге.

И меня снова протащило по траве.

— Алисия! Я кому сказал, прекрати! — снова рявкнул на меня Маркус.

— ДА-ЭТО-НЕ-Я! — удивительным образом мне удалось пролаять-прорычать ответ.

— А кто? Огонь — твоя специальность, прекрати нападать на Кристабель! — процедил Маркус.

ЧЁРТ, ДА КАК ВЕРНУТЬСЯ в человеческий облик?!

— ЭТО-НЕ-Я! — проревела я. — ХОЧУ-В-ЧЕЛОВЕКА!

В этот момент Кристабель снова метнулась в мою сторону со своей раскрытой пастью. Я подняла лапу в инстинктивном желании защититься, но внезапно от меня в сторону стервы рванул огненный вихрь.

Когда пламя поглотило её, летучая мышь жутко заверещала и упала на землю.

Маркус сделал какое-то сложное движение руками сначала в её сторону, потом в мою, и мы обе стали людьми.

Пока я приходила в себя, Маркус уже подбежал к валяющейся на земле и всхлипывающей Кристабель.

Я же была так удивлена всем происходящим, что даже сначала реально подумала, что как-то причастна к этому.

Но когда противная Кристабель начала канючить и строить из себя жертву, я поняла, что эта вся драка была явно постановочной и нацеленной на то, чтобы дискредитировать меня.

Маркус, как и положено мужчине, отреагировал на слёзы девицы искренним смущением. А она, вся в слезах и в обгоревшей одежде, не стесняясь, прижималась к нему, хватаясь за него руками, будто за спасительную соломинку.

А меня её жалобный шёпот раздражал до глубины души. Это же надо, какая злобная врунья!

— Маркус, она чуть не сожгла меня! — всхлипывала Кристабель, прижимаясь лицо к его груди.