Тихоня (не) против Короля Академии

 — Разве подруги так поступают?!

Абсурдность обоих заявлений даже не раздражала, а вызывала лишь недоумение.

Я посмела стать истинной?! Я что, этого хотела?! Кто меня вообще спрашивал, чего я хочу?!

А уж про подруг — это даже не смешно. Она ко мне хуже, чем… чем… я даже не знаю, чем к кому относится.

Сейчас вон опять магией начнёт наказывать…

Я оказалась права.

Кристабель, захлопнув дверь пинком, протянула руки со скрюченными пальцами в мою сторону, и горло обожгло будто огненным кольцом.

Собака…

— Дрянь, дрянь, дрянь! Потаскуха! — с перекошенным от ярости лицом завопила Кристабель.

«Кто бы говорил!», — мрачно подумала я про себя.

— Стерва рыжая! — бесновалась девица.

«Ну, это может и правда. Про цвет волос. Больно-то как, зараза!», — отрешённо подумала я.

Потому как сделать ничего не могла. Тело снова парализовало этой прокля́той магией.

Как же я их тут всех ненавижу! Задолбали чуть что-то захватывать контроль над моим телом!

— Я убью тебя!!! И дело с концом, нет девицы — нет истинной с ней связи! — визжала Кристабель.

«Это похоже на правду… Интересно, если я тут умру, вернусь в свой мир?», — практически теряя сознание от удушения, с мрачной иронией подумала я.

Вот так, видимо, половина девиц и не доживает до конца года. И я буду одной из них…

Интересно, а родители настоящей Алисии будут о ней горевать? Им же скажут, что их дочь умерла, да?

Разум уже был настолько затуманен, а я смирилась со своей участью, не зная, как противостоять Кристабель, что, когда в голове вспыхнуло озарение, что я подумала о чём-то важном, оно тут же улетучилось…

— Страшилище! Уродина! Змеюка подколодная! Пригрела тебя на груди! Кураторство над тобой взяла, а ты?! — продолжала верещать Кристабель.

Помогите… Кто-нибудь… Помогите…

Перед глазами всё поплыло…

Лёгкие горели огнём.

Кажется, это конец.

Ну, вот и узна́ю, правду ли говорил Маркус о том, сколько мне там жить осталось.

Правда, это будет, если моя теория о том, что после смерти тут я вернусь к себе, верна.

— Не смей сдохнуть раньше времени, мерзавка, — процедила Кристабель и слегка ослабила нажим.

Упоительный глоток воздуха был одновременно и болезненным, и самым прекрасным в мире.

Лёгкие всё ещё горели, отказываясь принимать «порцию жизни», а в висках колотилась кровь, будто военный оркестр на параде.

— Эй, открой глаза, девка. Не надо мне тут изображать из себя слабачку, я же знаю, что ты способна вытерпеть.