Тихоня (не) против Короля Академии

Но Никос не давал мне передышки — он взмыл немного вверх над Ареной, а затем резко спикировал, выставив когти и заливая меня новым видом пламени.

Я рванула под обвалившуюся каменную стену и из-под неё вперёд, прямо под крыло дракона.

В последний момент я развернулась в прыжке и — ДА!!!

Мои когти впились в мягкую перепонку его крыла.

Дракон взревел от боли и дёрнулся, а я кубарем отлетела в сторону, но успела увидеть — тёмные капли упали на камни.

Кровь. Кровь врага.

И тогда во мне что-то… щёлкнуло. Тишина внутри меня исчезла.

Вместо неё — рёв. Гул крови, бьющей в барабан ярости, в ушах. Жар, разрывающий грудь.

Я больше не думала. Я охотилась. Я — хищник, а он — моя добыча.

Никос, почуяв перемену, взмыл в небо. Но уже поздно.

Я тоже кое-чему научилась, гадёныш. Ведь мой учитель десятки раз обыгрывал тебя.

Глава 51

Кровь Никоса запахла медью и гарью. Каждая капля, упавшая на камни, будто звенела в моих ушах.

Его кровь. Моя добыча.

Дракон взревел, резко рванув вверх, но я уже не думала — тело само сгруппировалось и оттолкнулось от земли, догоняя врага.

Когти впились в чешую на его брюхе, рванули вниз. Треск, вспышка магии — его щит едва успел сработать.

Я отлетела на пару шагов и, как и все кошки, приземлилась на четыре лапы. Вновь готовая к бою.

«Молодец, но левее. Бей в следующий раз под сердце!», — голос Маркуса внезапно пробился сквозь рёв жажды крови в моей голове.

Я даже не сразу поняла, что это и кто мне это говорит: зверь брал верх над разумом. И пока я ошарашенно вертела головой, пытаясь осознать чужой голос в голове, дракон время не терял.

«ПРЫГАЙ!», — крик Маркуса вывел меня из ступора.

Я метнулась в сторону, и клыки Никоса сомкнулись в сантиметрах от моей шеи. Его дыхание обожгло серой и гнилью.

«Он копит магию для удара хвостом», — снова подсказал Маркус.

Я не отвечала. Не спорила. Не благодарила.

Я просто знала, что мне нужно следовать командам.

Дракон действительно рванул хвостом, но я уже поднырнула под него, выставляя вперёд лапы.

Когти вонзились в мягкую перепонку у основания крыла — туда, где чешуя тоньше.

«ОГОНЬ!» — рёв Маркуса был лишним, я и сама знала, что нужно сейчас сделать.

Моя пасть распахнулась, и струя голубовато-белого пламени ударила в рану.

Не его жаркое, густое, обжигающее пламя, а моё — жидкое, обволакивающее, проникающее в каждую трещинку его магической брони.

Никос взвыл. По-настоящему. Не от ярости — от боли.

Его крыло дёрнулось, тело накренилось.