Темный любовник

Его личные покои были просто великолепны. Темно-красные стены украшала коллекция пейзажей Гудзонской школы в золоченых рамах. Пол был устлан персидскими коврами, их яркие узоры переливались синими, красными и золотыми красками, как витражи. Но самым внушительным предметом мебели была кровать. Резная, громоздкая, под темно-красным бархатным балдахином. Слева, на ночном столике, стояли лампа и опять ее фотография. Справа — часы, книга и стакан.

С той стороны он и спал.

Бэт подошла и взяла книгу. Та оказалась на французском.

Отложив их, она перевела взгляд на стакан. В нем оставалось еще на дюйм воды.

Либо кто-то живет в этой комнате… либо ее отец умер совсем недавно.

Она огляделась, высматривая одежду или чемодан — что-нибудь, что подтверждало бы присутствие гостя. Ее внимание привлек письменный стол из красного дерева, стоящий в другом конце комнаты. Бэт подошла и уселась в кресло с резными ручками, похожее на трон. Возле бювара лежала небольшая стопка счетов.

Все так… обыкновенно. Похожие квитанции лежат и у нее на столе.

Бэт оглянулась на стакан, оставленный на ночном столике.

Его жизнь прервалась внезапно, догадалась она.

Чувствуя себя незваным гостем, но не в силах справиться с любопытством, Бэт выдвинула маленький ящичек. Ручки «Монблан», скоросшиватели, степлер. Задвинув ящик обратно, она потянулась вниз и заглянула в другой, побольше. Тот доверху был забит папками.

Мама дорогая! Похоже, у папочки была куча денег.

Она перевернула страницу. И не какой-то там жалкий миллионишко, а куда больше!..

Пихнув папку на место, Бэт задвинула ящик.

Вот теперь ясненько, откуда этот особнячок, картинки, машинка и дворецкий.

На столе рядом с телефоном стоял ее портрет. Бэт взяла в руки фотографию в серебряной рамке и попыталась представить себя на месте отца.

«А где же его собственный портрет?» — удивилась она.

Можно ли вообще сфотографировать вампира?

Она вновь обошла комнату, не пропуская ни одного снимка. Только она. Везде она. Одна…

Бэт нагнулась.

И дрожащей рукой потянулась к золоченой рамке.

В нее была вставлена черно-белая фотокарточка темноволосой женщины, застенчиво смотрящей в объектив. Будто смущаясь, она прикрывала лицо рукой.

«Эти глаза, — изумленно подумала Бэт. — Я каждый день вижу их в зеркале».

Ее мать.

Она провела по стеклу пальцем.