Теткины детки

— Хочешь мороженое? — спросил Леонид.

— Хочу.

— Крем-брюле?

— Крем-брюле.

Она ела мороженое очень медленно, как будто нехотя погружая палочку в липкую коричневую слякоть.

— Вкусно?

— Вкусно. — Она облизнула палочку и сунула стаканчик ему в руки. — Гадость какая! Меня сейчас стошнит! — и неожиданно улыбнулась.

— Играем? — спросил он.

Она укоризненно посмотрела наверх, будто он сказал что-то недозволительное, увидела очень серьезное лицо и неуверенно кивнула.

— Что это? — Он показал на какой-то дом.

— Это Париж.

— Париж? Почему?

— Ты что, не понимаешь? Так в Париже бывает, видишь, улица входит прямо в дом. Как будто не дом на улице строили, а улицу для дома.

— А ты что, была в Париже?

Она засмеялась:

— Была.

— Когда?

— А ты не помнишь? В прошлом году мы отдыхали в Ницце и заехали в Париж за покупками. Ты купил мне желтые бриллианты. А вот здесь я жила в XV веке.

— Этот дом в середине прошлого века построили.

— Какая разница! Есть такие места, где ничего никогда не меняется. Воздух остается.

— Нога дядя Вани из пятого подъезда тут ступала! Пойдем по Чистым прудам.

— Пойдем. Только это не Чистые пруды. Это Чистые лапы.

— Это еще почему?

— А у нас на работе есть одна девушка, к ней приезжала подружка из Англии семидесяти двух лет, и эта девушка показывала ей Москву. Я тебе не рассказывала? Нет? Так вот, они шли по бульвару, и наша девушка забыла, как по-английски пруд, и говорит: «These are the Clean lakes!» Ну, то есть Чистые озера.

— Ты фантазерка. Тебе доверять нельзя.

Они вернулись домой, когда уже почти стемнело. Катьки не было. Мать смотрела телевизор. Встретила их кислой полуулыбкой, кивнула на часы. «Ну почему!.. — с отчаянием подумала Татьяна. — Ну почему мы не можем вернуться домой когда хотим! Кому мы должны? Что мы должны?» — и пошла ставить чайник.

— Ты знаешь, — сказал он. — Я, кажется, влюбился.

Она испуганно оглянулась. Он смотрел серьезно и строго, как будто говорил очень важную вещь. И она поняла.

— Лет двадцать назад?

— Нет. — Он пошевелил губами, как будто подсчитывая. — Двадцать шесть. А что, видно?

— Видно, видно, не сомневайся. Что думаешь делать?

— Думаю, почему это у уток всегда чистые лапы? Они же иногда по земле ходят.