Тень вождя

Он понял, что вербовать меня бессмысленно. Я доложил об этом разговоре товарищу Сталину. Товарищ Сталин сказал на это: «Зиновьев как гоголевский Плюшкин, все тянет в свое хозяйство, на любые уловки идет, чтобы набрать как можно больше сторонников. Раньше нос кверху задирал, а теперь все ему «своими» стали, и ленинградцы, и евреи, и коминтерновцы, и украинские товарищи»[99]. Товарищ Каганович оказался еще более резким, чем я. Когда Зиновьев подкатился к нему с таким же разговором, Каганович[100] послал его непечатно.

Для совершения переворота достаточно решительного меньшинства, опирающегося на некую поддержку со стороны масс. Объединенная троцкистско-зиновьевская оппозиция готовила переворот. Она стремилась не к дискуссиям, а к захвату власти. В 1925 году Троцкий притворялся, будто держится в стороне от Зиновьева и Каменева, но на самом деле это было не так. Идейным вдохновителем любой оппозиции в партии, начиная с 1918 года, когда разделились мнения по поводу заключения мира с немцами, был Троцкий.

Я в 1926 году начал учиться. Партия направила меня на учебу. Хотя сильно был занят учебой, но работы своей в секретариате ЦК полностью не оставлял. Слишком уж велика роскошь для коммуниста – три года заниматься одной лишь учебой, особенно в такой сложной обстановке. Свободное от учебы время я проводил на Старой площади[101]. Делал работу, которая была, помогал первому помощнику товарища Сталина Товстухе натаскивать новых сотрудников, выполнял личные поручения товарища Сталина.

Перед XIV съездом товарищ Сталин лично встречался с членами ЦК и руководителями высшего эшелона, обсуждая с каждым совместные действия против оппозиции.