Тень Кощеева

Очень переживала из-за этого, пока подруги не передали, что Кощей временно ограничил связь со всеми княжествами и королевствами. Причину он, конечно же, не назвал, но мне было достаточно и этого, чтобы понять – Костя начал ритуал принятия силы и власти, а это весьма долгая и болезненная процедура.

Поговорив еще немного, мы с Химой согласовали время обряда, пожелали друг другу удачи и распрощались.

– Твоя знакомая позволит нам дождаться ответной посылки в музее?

– Позволит, – улыбнулся Янар. – Марфа, несмотря на вредный характер, преданный человек.

– Главное, чтобы никто лишний не узнал про нашу затею и не помешал, – пробурчал хмурый Богдан.

Он вообще в последнее время казался непривычно молчаливым и хмурым, а я отчего-то чувствовала себя виноватой.

– Я позабочусь об этом, не переживай, – усмехнулся хозяин дома. – После сегодняшнего дела нам всем необходимо хорошенько отдохнуть. Предлагаю устроить вечер настольных игр. С Миры вкусняшки, с нас подготовка поля боя.

– Завязывал бы ты с вкусняшками, а то скоро даже в мантию не влезешь, – поддела я, но послушно отправилась за книгой с рецептами.

– Я по своей натуре огненный кот, а нам положено быть мягкими, пушистыми и объемными!

– Надо будет потом рассказать Снежке, с кем она связалась.

– Заодно выпиши ей рецепт своих пирогов, а? Иначе будем приходить к вам с Кощеем в гости!

– Приходите, разве я против? – вздохнула я тоскливо.

– Поймал на слове. И вообще, не вешай нос – скоро свидитесь. Осталось совсем чуть-чуть – завтра у нас будет кровь, а послезавтра и наследник!

– А дальше? До сих пор я не задумывалась над дальнейшими действиями, ограничиваясь моментом поиска.

– Вряд ли Источник посоветовал бы плохое, но… всякое может быть. Возможно, он окажется жестоким тираном, а может, безвольной игрушкой в руках Совета.

– Янар, я не смогу уйти, пока не доведу дело до конца.

– А что ты считаешь концом? – уточнил Богдан, глядя на меня из-под насупленных бровей.

– Мы должны не просто перекрыть доступ в наш мир тварям из Хаоса, но и уничтожить любые воспоминания о них у тех, кто причастен к прорывам. У тех, кто пытается обменять благополучие нашего мира на мнимое могущество.