Теневой король

"

"– Новая жизнь у тебя начинается, Вайс, – продолжая ухмыляться, сказал Околотов. – Старая жизнь у тебя началась со слова «мама», а новая начнется со слова «петух». Петушиная у тебя жизнь начнется, если не сделаешь правильных выводов. Ты меня понимаешь? Что, говорить не хочешь? Не хочешь – заставим. Сейчас ты скажешь слово «петух».

Вайс произнес это слово. Про себя. И с мощным мысленным посылом, адресованным Околотову. Его петухом назвал, потому что чересчур петушится мент. Но если он сам не сделает правильных выводов, может стать петухом в переносном смысле.

– Молчишь? Ну ничего, сейчас заговоришь!

И снова на Вайса надели противогаз. Туго ему пришлось, очень туго, но ни единого слова он не проронил. С этим и отправился обратно в камеру.

А вечером его перевели в другую камеру. И, глядя на «пассажиров», нетрудно было догадаться почему.

Видно, ментам пришлось постараться, чтобы собрать здесь крепких и страшных на вид уголовников.

– Ну здорово, братва, – стараясь не выдавать своего смущения, с легкой небрежностью сказал Вайс.

– Чо, здоровый, да? – поднялся со своего места краснолицый парень с маленькой головой, но могучими плечами.

Не похож он был на закоренелого уголовника, зато постановочным номером от него на версту тянуло.

Вайс промолчал. Не та ситуация сейчас, чтобы словами отбиваться. Если у этих подсадных есть утвержденный сценарий, они обязательно наедут, что бы он ни говорил. Сейчас он мог отбиться от них только кулаками. И хорошо, что за последние два года он защитил свой законный второй дан и даже сдал экзамен на третий, причем без всяких скидок…

– Если здоровый, то это всегда можно исправить, – заученно сказал верзила с драконом на плече.

– А лекарства на киче дорогие, – ухмыльнулся детина с широким приплюснутым носом на мордастом лице. – Быстро в долги влезешь… Хотя, конечно, ты можешь их прямо сейчас отработать. Сказать, чем?

Четвертым арестантом был мужик с лагерными наколками – полуголые женщины на груди, лев, арфы, облака с ангельскими крыльями, пауки в паутине. В общем, нагромождение всякой всячины, и ничего серьезного, если не считать шестиконечных звезд под ключицами.