Теневой король

И только Фарадей знает, что на самом деле означает этот жест. Крестное знамение здесь ни при чем. Это Патриция сыплет ядовитый порошок в бокал Пугачу…

Девочки в полной боевой, но Фарадей очень устал и ему сейчас не до них. И смотрел он на них рассеянно, думая о чем-то своем.

Все-таки не поехал он в Москву. У водителя «ГАЗа» оказался мобильный телефон, и он смог связаться со своими людьми в Краснополе. В тот же день за ним вылетел вертолет, водителю осталось только доставить его к месту посадки. Пять тысяч долларов мужику, конечно, не дали, но штуку он все-таки получил.

А вертолет доставил Фарадея прямо домой. И не важно, что в пути ему пришлось терять время на дозаправку, все равно это гораздо быстрей, чем поездом. Главное, что Фарадей переборол свой страх перед высотой. К тому же освоил новую для себя технику и, пожалуй, даже вошел во вкус.

Лето, солнце, знойные девочки, но Фарадею ничего не охота. Сейчас он примет душ, немного поспит, а вечером закажет сауну. Вот тогда красотки его и потешат…

Только не будет с ними Леры.

Но ведь про Кряковцы он сказал. И про Яшу Пудова тоже… Не Вайс, а демон какой-то. И страх он внушает такой же демонический.

Только сейчас его больше пугала Марина. Она не сразу согласилась свести с Фарадеем счеты по-черному, какое-то время хотела судить его по закону, и это желание не угасло. А Лера – его путеводная звезда на каторгу.

Фарадей потянулся к телефону и вызвал к себе бригадира особой зондеркоманды. Леру нужно зачистить, и чем быстрей это случится, тем лучше…

Марина невольно поморщила нос, разглядывая номер в придорожном отеле.

– И это называется «люкс»?

Номер действительно не фонтан. Евростиль здесь и не ночевал, обои на стенах темные от времени, потолок облупленный, паласы на полах в грязных разводах, мягкая мебель и шторы намертво пропитались табачным дымом.

Вайс засмеялся.

– Ты чего? – подозрительно посмотрела на него Марина.

– Видела бы ты «люксы» у нас в зоне, в бараке для длительных свиданий… Там настоящий клоповник. Но знала бы ты, как мы туда рвались! И я рвался.