Темные тени нехорошей квартиры

Собираемся, питаемся, едем!

Когда счастливый ребенок вылетел из комнаты, Настя задержала Сергея за руку.

– Подожди. Я, конечно, ревную тебя к другим женщинам. И, если понадобится, выцарапаю тебе глаза. Постараюсь.

– Успокоила! Рублем одарила! – рассмеялся Сергей. – Понадобится! Обязательно! Я сообщу, когда.

Глава 23

Да. Петр вечером искренне хотел оставить матери еду и уехать. Но она заныла про семейные альбомы, которые он истребил с особой жестокостью. Как мечтал всю жизнь. Эти похабные альбомы, где его младенческие фото находились по соседству со снимками разных мужиков, иногда полуголых или вовсе голых.

Где молодая Виолетта изгибалась в соблазнительных позах, стояла, держа его за руку у моря или океана, и ясно было, что сын ей нужен лишь как очередное подтверждение ее женственности. Ему это было ясно. И сейчас, когда она – старуха, когда он ее засушил в этой квартире многолетним заточением, она хочет это увидеть. Она хочет получить удовольствие от того, что это когда-то было! Ее триумф и его унижение. Вечер перестал быть томным.

– Почему у тебя такой бардак? – прорычал он, вытаскивая ее за руку в заваленную тряпьем прихожую. – Зачем ты все это вывалила из шкафов? Ты что, не можешь убрать? У тебя времени нет?

– Я устала, – испуганно забормотала мать. – Я не помню, как это произошло. Я плохо вижу, здесь темно.

– Ты плохо видишь?! – Он достал из внутреннего кармана пиджака айфон, нашел текст, который скачал дома из Интернета, и сунул ей под нос. – Читай.

Она посмотрела на него удивленно, немного отодвинула его руку – у нее была дальнозоркость – и начала читать.

Он бросил телефон на полку через две минуты. Заговорил тихо и зловеще:

– Ты плохо видишь, значит? Мне сорок пять, а я читаю только в очках. Тебе за восемьдесят. Ты никогда не болела. Ты даже не седела, как все нормальные женщины. У тебя были белые волосы, как у шлюхи, такие они и остались. Я врач и знаю, что говорю. Ты и в старости осталась шлюхой. Убирай!"

"Она засуетилась, руки задрожали, она уже понимала, что ее ждет.

Но мать просто не умела убирать. Это всегда делали приходящие работницы. Сейчас это иногда делал он. Она что-то поднимала, несла к шкафу, там опять бросала на пол, путалась… Он всегда пытался сдержать первый удар. Но нога в ботинке сама дернулась и опрокинула мать навзничь. Он выключил свет в прихожей, перетащил ее в спальню, не зажигая света – боялся, что кто-то заметит, – и бил кулаками и ногами куда придется.