Темное солнце

Сама себе в тот момент она казалась ужасно умной, ужасно храброй и невероятно находчивой. Сознание собственной правоты вдохновляло ее, побуждало к немедленным действиям. Мадленка разрывалась между желанием найти самозванку и свернуть ей шею, дождаться, когда князь отпустит Августа, чтобы попытаться что-нибудь вытянуть из него, или немедленно отправиться на поиски мастера, выковавшего смерть для ее брата. Мадленка уже почти решилась заняться шеей самозванки, когда перед ней неожиданно предстал Дезидерий.

— Госпожа Анджелика просит пожаловать вас к себе, — церемонно объявил он.

Мадленка насупилась. Она знать не знала никакой госпожи Анджелики и не собиралась идти к ней.

— А кто это? — на всякий случай спросила она.

В глазах Дезидерия мелькнуло удивление, тут же, впрочем, сменившееся пониманием.

— Ах да, ведь ваша милость недавно при нашем дворе. Панна Анджелика сирота.

— И? — поторопила слугу Мадленка, чувствуя, что тот чего-то недоговаривает.

— Она из Литвы, — пояснил Дезидерий, явно испытывая неловкость.

— Его невеста? — загорелась любопытством Мадленка. Дезидерий покосился через плечо — не слушает ли кто, потом наклонился к рыжему отроку и доверительно шепнул:

— Некоторые говорят, что да, а некоторые — что этого никогда не будет. Панна Анджелика, спору нет, не лишена достоинств, но князю Диковскому все равно не чета.

— Еще бы! — выдохнула Мадленка, — А сам-то князь, что он думает об этом?

На этот раз Дезидерий озирался гораздо дольше.

— Неравнодушен, — еле различимо пробормотал он. — Но мать искала для него княжну из рода Мазовецких, а он весьма чтил волю покойной госпожи Эльжбеты, так что вряд ли панна Анджелика когда-нибудь станет нашей повелительницей.

— Я, пожалуй, погляжу на нее, — объявила Мадленка, но на прощанье оглянулась на огнеплюй. — Что за пушка у вас — чудо! А она стреляет?

— Пока нет, — отозвался Дезидерий, видимо, испытывая облегчение от того, что не надо больше объяснять про таинственную панну Анджелику, — но наш мастер, Даниил из Галича, говорит, что скоро уж се можно будет испытать.

— А кто этот Даниил? — полюбопытствовала Мадленка.

— Главный кузнец их милости. Правда, епископ Флориан утверждает, что огнеплюй этот — суета сует и нам вовсе ни к чему, но князь Доминик так не думает.

«Ага! — значительно подумала Мадленка. — Кузнец!»

— А что он еще делает, кроме огнеплюя? — допытывалась она.