Темное солнце

— Если это про нападение крестоносцев, то ты опоздал, — заметил собеседник лже-Михала.

— Нападение? Крестоносцев? — поразилась Мадленка. — Ты это про что?

— Да страшное дело, — вмешался один из верховых. — Князь из-за него сон и покой потерял. Убили настоятельницу монастыря святой Клары, мать Евлалию, и много другого народу, добро похитили и сбежали. Теперь они почитай что в Торне, а то и самом Мальборке укрылись. Звери, не люди.

В голове у Мадленки происходило нечто неописуемое.

— Мать Евлалию? Крестоносцы? — заикаясь, пролепетала она.

— А они не всех убили, — отвечал все тот же усатый верховой с подвижным лицом. — Уцелела одна девушка, бог ее спас. Помочь она другим не смогла, зато все видела. Она-то явилась вчера к князю и все ему рассказала. Князь отослал повсюду дозоры, проверить, не появятся ли где крестоносцы, — тут верховой припечатал их выразительным словом, — псы поганые. Ну вот, мы и отправились, а на обратном пути тебя у дороги увидели, ты чисто как мертвый лежал.

Верховой продолжал говорить, но Мадленка уже не слушала его. «Уцелела одна девушка. Одна девушка… Урсула? Господи, не может быть. Я же сама, своими руками похоронила ее. Не может быть».

— А как ее звали, эту девушку? — быстро спросила Мадленка. — Ну, ту, что все видела? Верховой наморщил лоб.

— Звали? А, чудное такое имя. Мадленка Соболевская, вот как. Она должна была вступить в монастырь, ну, настоятельница и забрала ее с собой. Только она одна и уцелела.

Все поплыло перед глазами Мадленки.

— Магдалена Соболевская! — вырвалось у нее в отчаянии.

Точно так, — отозвался верховой. — Вчера она добралась до нас еле живая. Двор гудит, шляхта негодует, все вверх дном. Хотят в Краков к самому королю послать, просить, чтобы разрешил воевать с немцами. Неслыханное дело!

Да уж, это было точно.

«А может, они шутят? — мелькнула в мозгу Мадленки спасительная мысль. — Узнали, что я не я — что я Мадленка — шутят — это шутка — это…» Но она поглядела в лицо верховому, поглядела на серьезный профиль юноши, ехавшего бок о бок с ней.

— А хлопец-то побледнел даже, — молвил участливо верховой, поглядев в лицо сникшей Мадленке.

— Ужасное злодеяние, — молвила Мадленка, еле ворочая языком. — Мать Евлалия… я слышал о ней…

— Да, — подхватил другой (тот, кого Мадленка боднула лбом в лицо), — мы тоже хорошо ее знали.