Темное солнце

— Езус, Мария, не задавите! Куда прешь, рожа наглая?

— На себя посмотри, образина несчастная!

— Тьфу на тебя!"

"— А рыжая та что?

— Рыжая она рыжая и есть: не потемнеет!

— Ха-ха-ха!

— Судить будут, это точно.

— Да какой суд!

— Ребенка потеряла, ребенка! Ой, батюшки! Не видели, люди добрые? Вот такого росточка…

— Могу сделать другого, коли захочешь.

— Ишь, чего вздумал! Да чтоб у тебя все отсохло и отвалилось, чтоб ты сдох без христианского погребения, чтоб тебя…

— Эка заладила, право слово…

Киприан из Кельна наконец отпустил Мадленку, и она повернулась к нему лицом.

— Киприан! — вскрикнула Мадленка. — Что же теперь будет?

Хронист улыбнулся, глядя на нее.

— А ты, панна Магдалена, в платье лучше смотришься, чем в нашей одежде.

— Киприан! — Мадленка сердито топнула ногой. — Зачем ты пустил его сюда?

Киприан посерьезнел и вгляделся в нее.

Зачем? Думаешь, я мог его удержать? Он не из тех, кто позволит другим навязывать свою волю, и мне казалось, тебе это должно быть хорошо известно.

— Но зачем, зачем он это сделал? — застонала Мадленка, вцепившись в отчаянии в свои волосы и измяв красивую сетку. — Ведь его же убьют! О, боже мой!

Киприан прикусил верхнюю губу.

— Я давно его лечу, — сказал он коротко.

— Так ты знаешь?.. — жалобно спросила Мадленка.

— Да. Он обречен и знает это. Бог запрещает лишать себя жизни самочинно, и брат Боэмунд, я знаю, искал смерти на поле боя, когда понял, что нет такой силы в мире, которая исцелит его.

Мадленка шмыгнула носом. Разумеется, синеглазый думал прежде всего о себе, а не о ней.

— Они его казнят? — спросила она обреченно. Только это было важно для нее в настоящий момент. Киприан нахмурился.

— Не знаю, панна Магдалена. Скорее всего да. Слишком много за ним разных дел, и не только Белый замок.

— Они будут пытать его? Будут мучить?

— Вероятно.

— О, боже мой!

Мадленке захотелось взять меч и сокрушить этот мир, порубать его в куски.