Темное солнце

— Сын мой, — свысока отнесся к нему епископ, -ты сомневаешься в моем слове?

— А ты поклянись на библии для пущей верности, — хмыкнул вояка, — тогда я, может, и поверю. А то мне снова драться с этим медведем несподручно, устал я.

Епископ покачал головой, достал библию и поклялся, что Мадленка отныне вне подозрений и вольна идти на все четыре стороны.

— А князь что же? — спросил Франтишек. — Пусть тоже поклянется, чтоб все было честь по чести. Суд-то на его земле идет.

Улыбнувшись, Доминик накрыл красивой смуглой рукой библию и поклялся.

— Вот теперь я спокоен, — объявил Франтишек. — Утомил меня этот медведь.

— Что-то он долго не встает, — встревожился Август. — Что с ним?

— Встанет, — ухмыльнулся под забралом воин. -В день Страшного суда встанет, куда он денется?

Ты его убил? — спросил Август, потрясенный.

— Перерезал глотку. А что?

Князь и епископ переглянулись, ошеломленные. По правилам божьего суда победитель мог убить противника, но сейчас уж больно хладнокровно это было проделано.

— Панна Соболевская, — вмешался пан Кондрат, на которого боец Мадленки, его речи и манера держать себя произвели впечатление, — представьте нам, пожалуйста, вашего спасителя.

— Для меня нет ничего приятнее этого, — сказала Мадленка, улыбаясь. — Позвольте вас познакомить с моим другом… — Она повернулась к воину, только что снявшему шлем. Слова замерли у нее на губах. Перед нею стоял синеглазый.

— Не совсем так, — сказал он. — Я комтур Боэмунд фон Мейссен.

Глава четырнадцатая,

в которой некоторые разговаривают громче, чем это принято в хорошем обществе

Изумление Мадленки было столь велико, что она смогла лишь, заикаясь, пролепетать:

— А где Франтишек?

— Умер, — холодно отвечал рыцарь. — Но перед смертью он рассказал немало интересного.

После этого дар речи обрели и прочие свидетели удивительного превращения скромного Франтишека в грозного крестоносца, чье имя гремело по всей границе.

Епископ:

— Это неслыханно! Доминик:

— Как? Что? Август:

Это он! Это тот прокаженный, боже мой!

В довершение всего Эдита Безумная, которой разрешили присутствовать на поединке, так как она вела себя тихо, узнала своего мучителя, издала дикий вопль и начала бесноваться. Среди зрителей возникло замешательство.

— Они в сговоре! — закричал Август. — Хватайте его!

— Стойте! — крикнул пан Кондрат, резво вскакивая с места.