Темное солнце

Пан Соболевский вскочил с места. В комнату вбежала голоногая служанка, та самая, что не признала Мадленку в лицо в мужской одежде.

— Ой, беда, хозяин! Люди!

— Какие люди — крестоносцы? — спросил пан Соболевский, побледнев.

— Да не знаю я! Их много, много! Ой, Езус, Мария, что теперь будет!

— К оружию! — истошным голосом закричал пан Соболевский и ринулся за саблей. Беременной Беате сделалось дурно, и Мадленка, не помня себя, бросилась к ней. Литвин, муж Беаты, выхватил кривой меч и вслед за Соболевским и слугами, вооружившимися на скорую руку, ринулся к дверям, но тут створки распахнулись им навстречу и вошедший князь Август Яворский, нацелив меч в грудь пана Соболевского, хрипло прокричал:

— Всем стоять на месте!

Беата все не приходила в себя.

— Брызни ей водой в лицо. Это ничего, бывает.

Мадленка поднялась и увидела, как отец и его люди под натиском князя Августа и дружинников медленно отступают к столу. Краем глаза она заметила, как крестоносец, оставшийся на своем месте, незаметно вытащил из ножен клинок.

— Пан Соболевский? — спросил князь Август, смерив старого жилистого шляхтича взглядом с головы до ног.

— Он самый, — надменно отвечал пан Соболевский, несколько оправившись, — а вы кто такой, что не считаете зазорным нападать на честных людей на их земле?

— Я князь Август Яворский.

"— Наслышан о вашей потере, — сказал Соболевский, кусая губы. — Какими судьбами, князь? Здесь не шинок и не трактир, так что боюсь, вы со своими товарищами малость обознались.

— Я пришел, — сказал князь, — забрать для суда убийцу моей матери.

Мадленка, у которой подкосились ноги, присела и спряталась за столом. Беата наконец шевельнулась и открыла глаза. Мадленка сделала ей знак молчать. «Ольгерд» по-прежнему не шевелился, напряженно прислушиваясь к командам за окнами и окидывая взглядом спутников князя.

Пан Соболевский меж тем, казалось, раздумывал над словами князя.

— А с чего вы взяли, что этот убийца находится здесь?

— Не шутите, пан, — дергая ртом, отозвался князь Август. — Ведь он убил и вашу дочь тоже.

— Мою дочь? — удивился пан Соболевский.

— Да, вашу дочь Магдалену.