Темное солнце

— Не везет мне с тобой, право слово, — сказала Мадленка обиженно. — То ты меня вздернуть норовишь, то глотку перерезать грозишься. Я вот только одного понять не могу, — она смущенно почесала нос, — чем я себя выдала? Или ты навроде колдуна, который сквозь одежу все видит?

— Нет, — сказал Боэмунд, усмехнувшись, — насчет колдовства — это лучше к Филиберу, он мастер по проникновению сквозь дамскую одежду.

Мадленка надулась.

— Уже тогда, — продолжал рыцарь, — когда ты так подробно рассказывала про это аксамитовое платье, я заподозрил неладное.

— И что, ты десять дней ждал, чтобы проверить свои подозрения? — проворчала Мадленка. — Что-то мне не верится.

— Ты во сне разговариваешь, — сказал крестоносец, испытующе глядя на нее. — Очень дурная привычка.

— Я? — всполошилась Мадленка. — Как? Когда? Что я сказала?

— Ты сказала, — крестоносец улыбнулся и заговорил по-польски: — «Не убивайте Михала, оставьте его, не смейте его трогать».

— Понятно, — сокрушенно молвила Мадленка и неожиданно завопила: — Ты это слышал? Но я сплю в этой комнате, и дверь всегда заперта!

— Дело в том, — Боэмунд фон Мейссен озорно ухмыльнулся, — что я колдун и прохожу сквозь стены и никакие запоры мне нипочем.

— А, — протянула Мадленка. — Правду, значит, говорят, что крестоносцы чернокнижники хоть куда!

— Но это все пустяки, — продолжал фон Мейссен, — а вот нам надо решить, что с тобой делать.

— Ничего, — мрачно сказала Мадленка. — Разве не так? Ты сам сказал, что помочь я вам не могу, но вот навредить — вполне. Мне кажется, поэтому вы должны удержать меня здесь.

— Ты не можешь находиться в Мальборке, — твердо сказал крестоносец. — Ты девушка, и тебе здесь не место. Рано или поздно кто-то что-то заметит, и поднимется большой переполох.

— Так куда же мне деться?

— Я уже думал об этом, — сказал фон Мейссен.

Мадленка и сама так считала, но услышать подобное из уст крестоносца было для нее полной неожиданностью.

— Ты вернешься домой, расскажешь родителям вкратце, что с тобой произошло, и уговоришь их ради твоей безопасности послать тебя на время в какой-нибудь отдаленный монастырь, лучше всего — в Кракове или его окрестностях.

— Но я не хочу.. — начала Мадленка.