Темное солнце

Ты считаешь, мы можем без урона для нашей чести дать ему убежище, чтобы он мог в случае необходимости защитить нас перед королем? — осведомился великий комтур.

Боэмунд фон Мейссен откинулся на спинку скамьи.

— Это глупо, брат Конрад. Его свидетельству никто не поверит.

— Это почему же? — вскинулся Вальтер из Кенигсберга.

— Потому, — невозмутимо продолжал Боэмунд, — что княгиню и эту лже-Мадленку убили моей мизерикордией и потому, что брат Филибер помог этому бесценному свидетелю бежать в Мариенбург. Отсюда всякий сделает вывод, что он был подослан нами и, следовательно, убийство матери Евлалии тоже наших рук дело.

— Но мы не убивали настоятельницу монастыря святой Клары! — горячо возразил фон Ансбах из Торна. — Это ложь, ложь, ложь!

Мадленка устала переминаться с ноги на ногу, ожидая, когда рыцари закончат препираться и обратят на нее внимание.

— Стрела и четки, не забывайте, — вмешался до того молчавший брат Киприан.

— Что вы думаете об этом, братья? Кто мог решиться на убийство матери Евлалии?

— Может, князь Доминик? — выпалил фон Ансбах. — Убийство как-никак совершено на его землях.

— Да, но смысл?

Тогда Август. Он ведь ее наследник, верно?

— Сам мальчик в этом сомневается. И потом, я знаю Августа: он бы никогда не поднял руку на собственную мать. Нет, тут что-то не то.

— Постойте, братья. Кто настолько ненавидит нас, что пренебрег угрозой разоблачения и подослал самозванку, во всем обвинившую нас?

— Не обольщайтесь, брат Вальтер: все поляки нас ненавидят.

— И литовцы, особенно они. Почему четки оказались у литовской служанки?

Все заговорили разом, перебивая друг друга, пока великий комтур не ударил ладонью по столу. Жилы на его шее вздулись.

— Тихо! — рявкнул он, и тут уж Мадленка не узнала его вкрадчивого мягкого голоса.

Шум сразу же стих, как по волшебству.

— Братья, — продолжал великий комтур, — во всем происшедшем есть какая-то тайна, но теперь, когда мы благодаря этому юноше узнали так много, мы в ней непременно разберемся.

— Я бесконечно благодарен вашей милости, — пролепетала Мадленка, кланяясь в пояс.