Темная империя. Книга третья

Нашел мгновенно, искать по сути и не пришлось – Лек Саан Артуар Верис из клана Крадущихся даже не потрудился скрыть свою ревность, с ненавистью глядя на директора школы Искусства Смерти.

Тяжело вздохнув, Эллохар глянул на заметно смутившуюся Айшарин, снова на оборотня, на дриаду… Повторно тяжело вздохнул, после чего шепотом, так чтобы Лексан не услышал, произнес:"

"– Улица Удушения, дом четыреста шесть, духу хранителю назовешь мое имя и дом в полном твоем распоряжении. Утром пришлю Тарага с деньгами. Приятного отпуска.

А затем громко и нарочито недовольно:

– Тьер, твои остолопы мне едва дриаду не угробили, в школе Смерти ей в таком состоянии делать нечего. Пусть твой лишенный инстинкта самосохранения оборотень, – еще один мрачный взгляд в сторону Лексана, – проводит Айшарин до моего городского дома.

И не дожидаясь ответа ничего не понявшего Риана, шепотом добавил:

– Уйди с глаз моих, зараза героическая.

Старательно скрыв улыбку, Айшарин поклонилась магистру, затем развернулась и направилась, обходя развороченный парк, к указателю плана города, чтобы найти ту самую улицу Удушения.

Идти было недалеко – свернуть с площади, оставляя за спиной следы недавнего сражения, войти в проулок, миновать узкий проход, выйти на улицу Удушения, и пройти неспешно, отчетливо слыша шаги следующего за ней оборотня.

Дух хранитель даже не стал спрашивать имя, дверь распахнулась едва Айшарин приблизилась к ней.

Лек Саан Артуар Верис хотел было окликнуть девушку, но едва та вошла, счел подобное поведение недопустимым и остался стоять на улице, горько сожалея, что и эта женщина оказалась влюблена в магистра Эллохара, как некогда его родная сестра Шаэна. Знал ли Лексан о том, за что женщины влюблялись в эксцентричного темного лорда? Знал, Шаэна рассказывала в подробностях, захлебываясь от восторга и ее зеленые глаза сияли любовью… Знал… Увидел и сегодня, хотя никак не мог постичь, как темному лорду удалось разодрать само порождение Тьмы… Впрочем, Эллохар сделал это красиво, без видимого усилия, а после, когда позвал дриаду в его голосе слышалась неподдельная тревога.