Темная империя. Книга первая

И вот тут госпожа Шилли грозно начала:

– Значит в Ночь Свободы вы, вместо того, чтобы ехать за зерном в Суэсс, остались в Сарде и разыскивали Найрину?

Я от такого окрика вздрогнула, а от стыда и вовсе голову опустила. Ужас какой.

– Мама, – Алех положил руку поверх моей ладони, чуть сжал, видимо желая приободрить, – мы не могли иначе.

– Да, – продержал Сэм, – мы у городских ворот были уже, когда зачитали указ нового короля. А оно понятно же все – рабов освободили аккурат на закате, да амнистию гарантировали, тут и тупой догадается, против кого рабы пойдут.

– Мы зерно на заставе оставили, – продолжил Герман, – а сами вернулись в город и сразу к кварталу Магов, только Найрины там уже не было.

На закате я снимала комнату в доходном доме госпожи Урас. От воспоминаний вздрогнула.

– Это потом по толпе слух прошел, что магов предупредили, и все мантии столицу еще в полдень покинули. – Алех строго на меня посмотрел: – Где была?

Молча погладила пса. Отвечать мне не хотелось.

– К нам надо было идти! К нам! – заорал на меня Сэм.

Вспомнила бандита Джекаса, банду Крестов, тех женщин… В глазах появились слезы. Здесь сейчас, словно в прежние времена все вернулось, а там вчера… Страшно очень. И чувство абсолютной беспомощности. Хорошо, что не догнали.

– Найри, – Алех пододвинул стул ближе, – Найри, маленькая, а тебе ничего не сделали, а?

В столовой вдовы булочника вдруг стало очень тихо.

– Найри, а посмотри на меня, – осторожно попросил Алех.

Я не могла ни посмотреть, ни головы поднять. На черную шерсть Хурта упали две капельки воды. В столовой будто стало еще тише. Словно все дышать перестали.

– Ох ты ж богиня, – простонала госпожа Шилли.

– Мам, заткнись, а! – неожиданно резко потребовал Сэм.

Герман встал, обошел с другой стороны от присел передо мной на корточки, и стараясь поймать мой взгляд, тихо произнес:

– Да забудь ты.

– Да и сказки все это про девичью честь, было бы вообще, о чем думать, – поддержал Сэм.

И это они, не далее как два месяца назад, утверждали что главное приданное хорошей жены – ее невинность.