Я все еще граф. Книга IX (СИ)

Улыбка слегка изменилась и уже была не дружелюбной, а как у человека, который жаждет крови.

Постепенно, к его ауре начала распространяться темная энергия, смешиваясь с белой в равных пропорциях.

— Хех, всегда нравится этот момент, — проговорил невозмутимый Толстой.

И вот аура Есенина начала постепенно поглощать ауру князя.

— Эх, сорванец, ещё не научился, значит… — Толстой странно улыбнулся, и его борода, брови и глаза вспыхнули золотым огнем. Волосы встали дыбом, а земля и мелкие камни начали подниматься воздух.

— Записываешь? — завороженно наблюдая за представлением, спросил я у Лоры.

— Обижаешь. Мы это потом с тобой часами будем разбирать, — прошептала Лора. Она тоже видела подобное впервые.

Золотое смешалось с зеленым, черное с белым. И все же опыт и сила постепенно взяли верх.

— Вот тебе и сильнейший маг… — прошептала Лора.

Весы сил чуть качнулись в сторону победы князя и тот сразу отпустил руку Саши.

— Ха! Молодец! Намного лучше! — он похлопал Есенина по спине. — Ну все, топай.

Потом он подхватил Дункан, буквально подняв ее над землей, как игрушку, и крепко обнял.

Мне показалось, или я слышал хруст костей? Надеюсь с Дункан после этого все в порядке.

Мы тоже обменялись рукопожатиями.

— Мы потом так же попробуем, — подмигнул Толстой и сказал тише: — Судя по тому, что я видел, мне стоит напрячься.

— Лучше так, иначе исход может быть неожиданным.

Эти слова рассмешили Толстого. Он развлекался или подначивал меня? Посмотрим. Но мне и так есть чем заняться.

Через коридор мы прошли одни. Софья Андреевна и Лев Николаевич стояли в проеме и махали нам руками.

— Транспорт уже ожидает вас, — кивнул мужчина из кабинки.

— Отлично! — хлопнул я в ладоши, и мы пошли на ту сторону.

Кицуню я взял с собой. Софья Николаевна дала мне небольшой нагрудный рюкзачок, который мог закрываться сверху, чтобы лисенок не выпал.

Наши мотоциклы стояли чистенькие на площадке, где Лев Николаевич размахивал молотом.

— Я уж думала, что пешком нас поведешь, — сказала Дункан, надевая шлем и перекидывая ногу через своего железного коня.

Я присмотрелся к мотоциклам. Все же Толстой с ними поколдовал. Они были утыканы артефактами разного назначения. Стояли усилители ускорения, а также новые колеса. Он поменял их на внедорожные — широкие с толстой резиной.

А ведь для этого надо было разбирать и собирать практически всю моторную ось. И когда Толстой это умудрился сделать.