Спаси меня

Во многих сообщениях о подобных собеседованиях я читала только о вводных вопросах, которые имели прямое отношение к теме. Я ничего не могла поделать – улыбка расползлась по всему лицу. И я начала рассказывать. Обо всем. Я рассказала о том, что с детства интересовалась политикой и что уже в семь лет знала, что хочу учиться в Оксфорде. Я рассказала о том, что отец к моему двенадцатому дню рождения подписал меня на Spectator и на New Statesman и что я часами смотрела по телевизору дебаты в парламенте.

Закончив, я почти выдохлась и не могла решить, довольны ли они были моим ответом или нет. Но поскольку я и не рассчитывала на одобрительное «дай пять» или рукоплескания, то подошло и просто молчание. Последовало еще два вопроса, на сей раз по теме политики.

– Большое спасибо за ваше время, – только успела сказать я, но Ада уже углубилась в свои записи и не слушала. Пруденс проводила меня к двери и на прощанье улыбнулась. Я улыбнулась ей в ответ и вышла в коридор. Дверь за мной закрылась, и почти в ту же секунду я почувствовала невероятную усталость.

На стуле напротив двери сидел парень, тот самый, что улыбался мне в общем зале. Я вспомнила о той девушке с бледными губами, которая сбежала еще до того, как я успела заговорить с ней. Я была бы рада услышать от нее пару подбадривающих слов, но поняла, почему она так быстро сбежала. Теперь, когда адреналин постепенно выветрился, я хотела только одного – выйти из здания на свежий воздух. И все же я вымучила из себя искреннее: «Ты справишься, удачи!», прежде чем выйти из здания и направиться к общежитию.

27

Руби

Остаток дня я провожу, осматривая кампус. Я взяла себе кофе «с собой» и пошла по просторным зеленым лужайкам, осматриваясь среди учебных корпусов, в которых, согласно университетскому путеводителю, преподают философию, политологию и экономику. Это так волнующе – идти среди настоящих студентов, и в какой-то момент я так углубилась в свои мысли, что не заметила, как зашла вместе с ними в аудиторию.