Спаси меня

Это был уже однозначный сигнал.

Лин, конечно, заметила, что со мной что-то не так, я ей еще ничего не рассказывала про поцелуи, а теперь и не могла рассказать. Я чувствую себя так, будто в груди открытая рана. Мне больно все: дышать, говорить, шевелиться.

Лин пришлось одной вести собрание оргкомитета, а я просто сидела рядом с ней и черкала в своем ежедневнике. Я обнаружила то место, где замазала имя Джеймса белым корректором. Никто не узнает, что под замазкой, только я вожу пальцем по белому пятну и тяжело сглатываю.

Но ведь не выдумала же я наши поцелуи. И то, как Джеймс произносил мое имя. Как он на меня смотрел. Какими отчаянными были его прикосновения. Ведь что-то же произошло между нами. Что-то важное. И даже если он по каким-то причинам решил, что все это было ошибкой, то просто мог бы сказать мне об этом. Я рациональный человек и знаю, что есть вещи, которые просто не работают. Это причинило бы боль, но с этим я смогла бы жить.

С чем я не могла разобраться – так это с тем, почему он так себя ведет.

И чем дольше я сидела на нашем собрании, глядя на его пустующее место, тем разъяренней становилась. Значит, для него все это было лишь игрой? Он хотел посмотреть, как далеко сможет зайти со мной? Может, на это подбили друзья. Или он хотел обвести меня вокруг пальца, чтобы я замолвила за него словечко перед Лексингтоном. Мне сразу становилось плохо, как только я начинала об этом думать. Неужто все, что я о нем узнала за последние недели, было враньем? Все это время он оставался Джеймсом Бофортом, которого я знала прежде? Расчетливым, коварным и заносчивым?"

"Я смотрела в окно и видела вдали на спортплощадке команду по лакроссу.

Моя ярость разрасталась. Она пожирала меня изнутри, и кожа горела и мерзла одновременно. Я машинально стиснула зубы так, что они заскрипели. Мне стоило больших усилий не показать свои беспорядочные чувства, бушевавшие внутри. Когда заседание кончилось, я повернулась к Лин:

– Ничего, если я уйду? Что-то я плохо себя чувствую.

Она задумчиво посмотрела на меня и медленно кивнула:

– Конечно, я обо всем позабочусь.

Мы можем после созвониться, если хочешь. – Это звучало как осторожное предложение, и я благодарно приобняла ее за плечи.

Я вышла из комнаты, ни с кем не попрощавшись. Сумка на плече вдруг стала не подарком друга, а средством подкупа, взяткой. Я не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме разочарования и гнева, когда топала через библиотеку наружу и пошла в сторону спортплощадки.