Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Понял?

– Понял?! – грозно кричал Вася Легостаев, поддерживая мое возмущение.

Рация и пулемет у Лаборанта действовали исправно, поэтому Вася чувствовал себя уверенно. Зато никак не мог прийти в себя механик Гусейнов. Возможно, он даже не понимал, что ему говорят.

В бой в тот день мы больше не вступали. Стреляли иногда по дальним целям, заправлялись горючим, получали боеприпасы. Ребята разбрелись за трофеями. Принесли всякой ерунды вроде губных гармошек, зажигалки, игральные цветные карты с голыми женщинами. Из продуктов нашли несколько банок консервов, которые тут же съели.

Не знаю, как в других местах Киева, но там, где находился наш батальон, жителей не было. Видимо, немцы выгнали их, чтобы не путались под ногами. Пробегали мимо две женщины с ребенком. Мы их окликнули, но они так припустили, что мгновенно исчезли за углом."

"Взяли в плен двух немецких связистов, в длинных шинелях, касках, но без оружия. Оба вышли, держа в протянутых руках часы и сигареты. И то и другое ребята забрали, потом принесли из дома оставленные винтовки и подсумки.

– К чему такие мысли? – спросил я по-немецки. – Для вас война кончилась. Расстреливать вас никто не собирается. Плен – не худший вариант.

Я кивнул на трупы немецких солдат. Связист тоже глянул на них.

– Считаете, господин офицер, что мы переживем русскую зиму? В Сталинграде выжил один пленный из десяти.

Я тогда не знал, что действительно по разным причинам смертность среди пленных, захваченных в Сталинграде, была высокой. Конечно, не девяносто процентов. Но половина обмороженных, пораженных дистрофией и различными болезнями солдат Паулюса до тепла не дожили. Нам об этом не сообщали, но немецкая пропаганда постаралась.

– Курорта не ждите, – ответил я. – Пахать будете как положено. Зато вернетесь к семьям. Вы хоть сейчас-то поняли, что войну Гитлер проиграл?

Один из пленных согласно закивал, а тот, с кем я вел беседу, ответил:

– Видимо, так.

Это был не первый разговор с немецкими пленными, который я вел за время войны. Оба связиста явно опасались, что их немедленно расстреляют. Но, даже немного успокоившись после беседы со мной, я видел, что старший из них смотрит на свое будущее обреченно. Лагерь, Сибирь, морозы и неизбежная смерть на страшном Русском Севере.