Тайный роман

В Лондоне он владел эксклюзивным правом на производство и продажу сейфов «Аполло», Именно его компания продала сейф Гастингсу и занималась его установкой.

– Значит, ты не потерял своих навыков по обращению с сейфами? – насмешливо спросил Маркус.

– Ну, кое-что подзабыл, но за тридцать секунд справился.

– А раньше-то хватало и пятнадцати. – Маркус улыбнулся своим воспоминаниям. – Ты провел много дней в нон лаборатории, играя с замками, а затем испытывая для меня различные механизмы и устройства… А вот, кстати, об испытателях.

– Вот закончу расследование и вплотную займусь этим вопросом, – торжественно пообещал Энтони.

– Обещания, все пустые обещания, – недовольно буркнул Маркус. Потом вспомнил о чем-то и внимательно взглянул на сына. – А что это за миссис Брайс и при чем здесь она?

– Это непросто объяснить.

Рот у Маркуса открылся, закрылся и снова открылся.

– Подле спальни? Вот ведь черт! И что же она там делала?

– То же самое, что собирался сделать я. Мадам отправилась туда с намерением обыскать частные владения и личные вещи хозяина.

– Но зачем ей?

– Она искала доказательства, что Гастингс содержит бордель.

– И эта твоя миссис Брайс вскрыла «Аполло»?

– Ну конечно, нет! Ведь это все же «Аполло»! Но после того как мы встретились и поговорили, она… она наняла меня, чтобы я сделал это для нее.

– Наняла тебя? – Маркус провел рукой по лбу. Сегодня у него явно выдался трудный день.

– Ну да, – безмятежно продолжал сын, не замечая смятения отца. – Видишь ли, она приняла меня за вора, который промышляет драгоценностями в богатых домах. Как я уже сказал, это ужасно запутанное дело.

– Ты прав, мой мальчик. – Маркус внимательно взглянул на сына и добавил: – Но это не дает ответа на мой первоначальный вопрос: кто такая, черт возьми, миссис Брайс?

– Честно говоря, до конца еще не выяснил, но работаю над этим вопросом.

– Никогда не поверю! – воскликнул пожилой джентльмен. – Дама из высшего общества пишет для «желтой прессы!

– Да, сэр."

"– Но я прекрасно помню, как ты презирал всех писак из бульварных газетенок за то, как они обсуждали смерть Фионы.