Тайная жена

Кое-кому удавалось ускользнуть, но могу заверить тебя, Хьюго: такое не могло произойти, когда в карауле у Северных ворот стоял я! Особенно мне нравилось, когда появлялись возы с соломой. Хоть эти аристо и прочли множество книжек – ох, какие костры из них мы жгли! – они все равно оставались глупыми и не могли понять одной простой истины: не возят из города в деревню солому. Не возят… если только не хотят в ней что-нибудь спрятать. И вот, когда появлялся воз – такой, например, как этот, – Линкс похлопал ладонью по краю телеги и хищно улыбнулся Флоре, – мои люди хватали возчика и держали его – вот так, как сейчас держит тебя Хьюго, а я тем временем начинал ворошить солому – совершенно так, как делаю это сейчас!

И он с непостижимой быстротой ткнул в солому саблею, а когда вырвал ее, все увидели, что лезвие обагрено кровью.

Флора испустила страшный крик, а Линкс торжествующе захохотал. Но смех его тут же оборвался, потому что Марина взметнулась из-за куста и обрушила ему на голову дубинку.

"Линкс рухнул замертво, не пикнув, весь осыпанный древесной трухой: для дубинки не прошло бесследно столкновение с его головой: она разлетелась вдребезги… к несчастью, дубинка, а не голова. Однако Марина добилась, чего хотела: Линкс лежал неподвижно, а Хьюго впал в столбняк именно на то краткое мгновение, которое понадобилось Марине, чтобы выхватить из-за пояса Линкса еще прежде примеченный ею пистолет и приставить его к голове Хьюго.

– Отпусти ее, – быстро сказала Марина, и руки Хьюго упали.

Флора повалилась на четвереньки, но тут же вскочила, бросилась к телеге, однако замерла от окрика Марины:

– Стой! Сними с Линкса пояс или возьми какую-нибудь веревку и свяжи руки этому мерзавцу.

Флора взглянула на нее полубезумными глазами, однако послушалась.

Хьюго стоял недвижимо, закрыв глаза. Марина не боялась, что он рванется, набросится на Флору. Уж кто-кто, а она знала, как действует на человека леденящее прикосновение дула к виску! Она знала, что ужас сковывает тогда покрепче любых кандалов, а потому не стеснялась, все сильнее прижимая дуло к побелевшему, покрытому испариной виску Хьюго.

– Покрепче, – велела она, увидев, как трясутся у Флоры руки. – Покрепче, говорю тебе! Мне кажется, этот молодец большой умелец убегать из-под замка, поэтому не стоит давать ему новых возможностей. Так, хорошо. А теперь ложись на живот, – она покрепче ткнула Хьюго, и тот послушно рухнул плашмя. – Флора, вяжи ему ноги, да не жалей.