Тайная жена

Губы его были столь властны, язык столь дерзок, что сначала она безвольно подчинялась этой буре страсти, и даже глаза могла открыть с трудом. Впрочем, даже когда ей это удалось, она ничего не увидела: широкие плечи, нависшие над ней, заслоняли свет.

«О господи, – вдруг подумала Марина в испуге, – да ведь он меня небось тоже не разглядел! Я же закрыла лицо! Он, наверное, думает, что это Джессика!»

Сердце сжалось. Она рванулась, пытаясь приподняться, взглянуть Десмонду в глаза, увидеть в них пламя страсти, зажженной ею, только ею, но не могла даже голову повернуть – так он был тяжел.

Ах! Она бы вскрикнула, да не могла, она бы вскрикнула, когда грубая рука вдруг рванула ее рубашку, жесткие волосатые колени растолкали ее ноги; она бы вскрикнула, да захлебнулась отвращением и ужасом: это был не Десмонд.

Не Десмонд!

Невероятным усилием Марина повернулась на бок, оторвала от себя жадно целующее лицо, со всхлипом набрала воздуху – да так и замерла, ибо ее, словно стрела, пронзил крик:

– Что здесь происходит?!

Голос Десмонда!

Мужчина, все еще придавливая телом Марину, слегка повернулся, и Марина увидела Десмонда, стоящего над постелью и с выражением непередаваемой брезгливости разглядывающего два сплетенных нагих тела.

Женское и мужское. Марины и… Хьюго.

– Сэр! – возопил Хьюго, первым приходя в себя. – Я не виноват, клянусь вам, милорд! Я только что пришел, вы же знаете, вы видели меня в саду, я сказал, что вас искала леди Урсула… Когда я пришел сюда, эта леди уже лежала здесь, ждала меня.

«Не тебя!» – всем существом своим выкрикнула Марина, однако голос остался похороненным в сердце: ей не удалось издать ни звука.

Десмонд поглядел на нее темным, холодным взором.

– Tяжелая наука – презирать людей, – произнес он по-русски, почти не разжимая губ. – Ей обучила меня ты.

И, резко повернувшись, вышел.

Хьюго мгновение смотрел ему вслед, а затем повернулся и хмуро взглянул на оцепенелую Марину:

– Ну что бы ему стоило прийти на пять минут позже! Я был уверен, что успею, что он проищет ту бесноватую полчаса, не меньше, а он… Ладно, леди, вставайте и уходите.