Тайная беременность. Девочка Громова

И, подходя к двери, бросает:

– Я к друзьям в бассейн, дурная.

Чего-чего?

Я быстро выпрямляюсь, сбегаю по лестнице вниз.

– То есть ты идёшь на тусовку и не берёшь меня с собой?

Скрещиваю руки на груди и сверлю взглядом. Подумай лучше, Громов!

– Ага, – как ни в чём не бывало отвечает. – Ты под домашним арестом после одной выходки. Помнишь же наш уговор, да?

Ну, да…

Эмин дал мне пять дней только с одним условием. Я сижу дома.

– Но я же исправилась, – напоминаю ему.

Я ведь обелила свою репутацию! Меня даже, бедняжку, теперь жалеют.

Инга мне здорово помогла. И её мама-журналистка.

Подруга покрутилась вокруг него ровно два дня и уже на третий уломала доверчивого парнишку на эксперименты в сексуальной жизни на открытом воздухе. Не знал же он, что его оргию на его территории ночью заснимут. Вчера утром он проснулся телезвездой.

Я вот, кстати, даже из дома не вышла ни разу! У меня и алиби есть!

А с какой гордостью я всё это рассказывала Громову…

А он меня только по головке похлопал, подонок.

– Я выполнила свою часть. Репутацию обелила!

Не все, но многие теперь считают, что Соловьёв перебрал с алкоголем, зашёл в женский туалет и решил повеселиться.

У него вообще с алкоголем проблемы…

– Могу теперь и погулять!

– Нет, – звучит жёстко и твёрдо. – Молодец, хорошо постаралась. Но ты сидишь дома."

"– Дай хоть с друзьями повидаться, – цежу сквозь зубы.

Я обещала Инге новые шмотки. Она, так-то, рисковала собой.

– Нет, – метает в меня молнию, приковывая к полу. – Узнаю, что вышла – получишь ремня, поняла?

– Поняла, – закатываю глаза. А сама пытаюсь не задохнуться. Не из-за ремня. Опять вспоминаю ту хрень. Я у него на коленях. Лежу в идеальной позе для порки…

Да что же такое, а?

– Ладно, иди уже, – отворачиваюсь от него и, насупившись, возвращаюсь в свою комнату. Ну, ничего, я всё равно найду, как развлечься.

Громов

– И как тебе в роли отца? – смеётся Макс, угорая над моим положением.

– Отлично, – привираю, стряхивая с волос воду.

Почему привираю? Да потому что подопечной моей не десять, как хотелось бы, а двадцать. Она жутко зрелая, соблазнительная и… невыносимая. Моя квартира превратилась в женскую обитель. Повсюду понаставила баночки со своей лабудой. И всё помещение ей пропахло. А у меня на её запах как рефлекс уже – стояк появляется.

Пахнет эта соплячка хорошо. Одевается – ещё круче.