Тайная беременность. Девочка Громова

Попадёт потом в интернет. Но так похуй было. Только потом увидел, как её колошматит. Как плачет.

Смиловался.

А теперь она выдаёт мне:

– Он мне что-то подлил в стакан.

Всё же смотрю на неё, немного успокоившись.

– Опять? – усмехаюсь, ни капли не веря. И в следующий миг весь хороший тон пропадает: – Хватит врать, Ярослава. Я ложь ненавижу.

Не верю нихрена.

Пытается себя так оправдать? Хотела поебаться, а потом поняла, что ошибку делает? Когда меня увидела? И испугалась?

– Это правда, – оказывается возле меня, двигаясь мелкими шажками.

И здесь явно что-то не так, раз она обнимает меня за шею. Ладони рефлекторно оказываются на её талии. Чтобы остановить невменяемую девчонку.

Прижимается, ластится.

Это не Яра.

Не обычная драная кошка с коготками, готовая вцепиться в твоё лицо.

– Говнюки окружают меня везде. И я повелась. Снова. Это всё из-за тебя, Громов.

– Из-за меня?"

"– Из-за тебя. Ты сказал мне быть нормальной.

Блять.

Она серьёзно?

– Ты что несёшь, соплячка? – гаркаю на неё. Это опять её игра? Поиздеваться решила?

Тогда почему она встаёт на носочки, тянется ко мне и дотрагивается до моих губ?

И все мысли вылетают за секунду.

Я не слышу, что она говорит.

В голове, в груди сигналит грёбаная тревога. Извещает об опасности.

Не зря.

Ярослава подаётся снова, но в этот раз серьёзно.

Не она это. С ней точно что-то не так.

И я начинаю верить, что эта девчонка, наивно видящая во всех всё хорошее, снова повелась на это. Выпила дрянь из чужих рук.

И теперь, как мартовская кошка, ластится ко мне, хочет одного. Потрахаться. Унять жжение.

Я видел уже подобное. Люба однажды решила поэкспериментировать. Вела себя распутно. Елозила на простынях и рассказывала, что чувствует.

Яра сейчас такая же. Только слишком скромная версия.

И мне надо её остановить. Отвести в ванную комнату. Врубить холодный душ, чтобы пришла в себя. Но пьянею от дерзкого поцелуя. От её ладоней у себя на шее. От этого горячего тела, головокружительного аромата.

Пригвождаю её к стене. Пальцы сами задирают проклятое платье.