Тайная беременность. Девочка Громова

Она улыбается, тянет свои ладони к моему лицу. Дотрагивается до щёк и благодарно, радостно шепчет:

– Спасибо-спасибо-спасибо! За всё…

Наше время

Останавливаюсь у дома Державиных, паркуясь на свободном месте.

Ожидаемо, что столько народа пришло. Все лицемеры. Хотят показать, что они не были им безразличны.

Что все скорбят по Максу…

Прямо как я.

Мне плевать, что он умер. Лучший друг со временем так и не утратил свой статус. Но полностью изменил моё отношение к нему. Я стал равнодушен. К нему, к их проблемам."

"Лида с каждым годом свыкалась, построила счастливую семью.

Но со временем становится легче. Отпускаешь.

И даже сегодня я без проблем, оставив прошлое в прошлом, отошёл от Ярославы. Позволил ей остаться дома. Пусть. Побуду сегодня человеком, а не деспотом-опекуном.

Захожу в дом, где меня встречает Леся. Отвечаю ей неприкрытой брезгливостью. Ярослава была права. Всем на неё наплевать.

За час нахождения в доме Державиных ни одна тварь не поинтересовалась, что стало с Державиной-младшей.

Но ни одна мразь не знает, что этот ребёнок пережил за это время. Продала всю одежду, лишь бы выжить. Ей даже нечем было платить за квартиру – недавно пришли счета с долгами.

Выдержав всего лишь час, встаю из-за стола. Мерзкие разговоры только сильнее разъярили меня.

– Эмин, – Леся, судя по голосу, останавливает меня, трогая за плечо. Хочется скривиться из-за грязных пальцев, которыми она тронула меня, но сдерживаюсь. – Ты уже уходишь?

– Это не то место, где мне хочется оставаться.

– И то верно… – страдальчески выдыхает. – Как Ярослава? Ты же за ней приглядываешь, как хотела Лида? Почему она не пришла?

– Приглядываю, – если это так можно назвать. – Ей нездоровится.

– Понимаю… Извини, что она с тобой. Ты совершенно нам чужой человек, но бегаешь с ней. Но так захотели мой брат и его жена…

Не понимаю, к чему всё это. Строит из себя жертву. Единственная дочь его брата – и не с ней живёт.

Ей только плюс. Она и так купается в деньгах. Хотела бы бизнес брата – давно бы прибежала к Яре, даря ей притворную любовь и заботу. А мелкая бы повелась и всё бы ей отдала.

А тут… Спектакль, мать его.

– Мне нормально, – чеканю.