Тайна старой леди (СИ)

Папа забрал меня домой, и я почти весь вечер пролежала в гостиной на диване. Все-таки я еще не была совсем здорова. А завтра необходимо будет купить что-нибудь из одежды. Мелькнула мысль позвонить Ираиде и спросить где она одевается, но я понимала, что у нас разные возможности. Поэтому назавтра папа повез меня в магазины, которые я знала еще в те годы. Цены на красивые и качественные вещи ужасали, поэтому я решила купить одну, но действительно беспроигрышную. Возможно, что этим одним походом я и ограничусь, решив вопрос за один раз.

Выставка это не бал, так что я решила взять платье не в пол. Такое и искала. И нашла. Жемчужно-серое, с легким голубоватым оттенком платье из тонкого трикотажа с длинными рукавами, мягко обнимало фигуру, не особенно обтягивая ее. Прямая юбка доставала до колен. Грубоватое редкое кружево обтягивало одну руку и доходило до шеи, приоткрывая грудь на лифе совсем скромно. Наклейку телесного цвета на ране прикрою перекинутыми через плечо волосами. Это было красивое платье и не пафосное, а уж сидело на мне… Туфли под него нашлись легко, как и белье без швов.

Выставка была завтра, открытие в одиннадцать часов утра. Я успевала сделать прическу и макияж в салоне. Мамино короткое черное пальто и маленькая сумочка-клатч завершали ансамбль.

Как я попаду на выставку, пока не знала. К назначенному часу папа отвез меня к выставочному залу и остался ждать в соседнем кафе. Я подошла ко входу. Там к этому времени собралась довольно большая толпа.

Художника звали Антонио, фамилия - непроизносимая.

Когда прибыл художник, почти все гости уже прошли внутрь. Маэстро вышел из машины и сразу был атакован журналистами. Это был высокий худой черноволосый мужчина лет шестидесяти. Приятное лицо с хищным профилем было высокомерным.

Я стояла у входа, с нервной улыбкой наблюдая за ним и ожидая, когда он пройдет мимо. Он заметил меня еще на подходе. Улыбнувшись, я ему кивнула. Мужчина, не отрывая от меня взгляда, подошел и предложил мне локоть. Я положила на него руку, и мы вошли в здание. Молча поднялись по широкой мраморной лестнице.

Я уже не волновалась, а ликовала.