Тайна старой леди (СИ)

Я просил у него охранника, лучше женщину, в идеале с медицинским образованием. Это пока все, что нам нужно. Сейчас взял дни за свой счет, посижу с тобой, а потом с мамой - соберемся потихоньку. Спи, глаза слипаются - вижу. Синяк не сошел у тебя... Попьешь еще? Наркоз сушит, - тихо говорил он, гладя меня по голове.

Я не осуждала и не проклинала его, просто не пришло такое в голову. Сколько еще бедному папе, да и маме тоже, тащить на своем горбу мои не проходящие проблемы? Пусть им помогут хоть немного. Это вполне посильная помощь для Аркадия Ивановича.

Мелькнула мысль, что может примчаться Ярослав, но я тогда так обидела его – вряд ли. Да и отец его вряд ли скажет ему, тоже должен щадить своего ребенка. Сколько можно тянуться этой истории? Да и орала я тогда, как умалишенная, припадочная... Сейчас вспоминала и становилось невыносимо стыдно из-за этого.

Когда полностью отошла от наркоза, то поняла, что не так уж мне и плохо.

Мы оба понимали, что убивать меня не хотели, а хотели только запугать, сделать послушной. У меня было сейчас время подумать обо всем - об этом случае и вообще… Вся история моей жизни, за редкими исключениями, была какой-то в общем плане безрадостной, что ли? Или мало радостной… Казалось бы - любящие родители, относительный достаток в семье, мозги есть – училась неплохо, специальность выбрала по душе, внешность не подкачала, а вот как-то через одно место все получается.

И родители из-за меня мотаются по свету и страдают, и учебу я бросила, и личная жизнь в глубокой… депрессии, ребенок растет без отца. Я несчастна вопреки всему и это как-то странно. Казалось бы - люди бывают счастливыми вопреки всему, а тут совсем все наоборот.

Нападение случилось около двенадцати дня. Потом шла операция. Потом я отходила от нее. Разговор с папой был ближе к вечеру, я долго не спала, обдумывая все, а под утро меня разбудили голоса. Я не выспалась и медленно возвращалась к реальности, не понимая – то ли еще сплю, то ли нет.

Папа разговаривал с Аркадием Ивановичем. Они сидели на соседней койке, где папа спал до этого и тихо бубнили.