Тайна старой леди (СИ)

- Лиз, что тут такого, что им всем так нравится? Скажи честно.

- А фиг знает, Ари. Просто гармонично все как-то, все до мелочи. В одном ключе, что ли? Изысканно, пропорционально, я бы сказала – идеально. Трудно объяснить. Ты читала Ефремова? Он объясняет красоту рациональностью. Но это было бы слишком просто – сухо как-то.

Я слышала, как Кривцов говорил, что от твоей улыбки крышу сносит так, что хочется для тебя горы свернуть. Это же не потому, что в тебе все целесообразно? Есть еще личное обаяние. Ты очень милая, не только красивая, и это, как гипноз.

Хочется любоваться, наслаждаясь эстетически. Даже я зависаю иногда. А что там у мужиков происходит – вопрос. В общем, объяснила, как смогла. А что тебя сейчас-то пробило?

- Лиза, это все хорошо, но вот… если ты узнаешь обо мне что-то нехорошее, но я не буду в этом виновата, как ты поступишь? И вот тут как раз наступает полная задница, Лиза. Я сейчас своих родителей… валемидин твой с собой? А аптека тут есть рядом?

- Ты меня пугаешь, мать. Ты забыла, что мы команда? Да по фигу мне… давай, колись уже.

- Сначала валемидин... маме дам. Блин, театр какой-то, тупо драматический. Сама во все это не верю...

Мы купили лекарство, почти насильно влили в маму, напугав ее этим еще до моей исповеди. Сидели и ждали, пока подействует. Потом папа не выдержал и рявкнул. И я стала рассказывать. С того момента, когда мне предложили работу у Бэллы.

Они слушали молча, а я старалась говорить связно. Некоторые моменты, в частности о поцелуях, неудобно было озвучивать при папе, но я же боец? И говорила, глядя ему в глаза.

Не его я боюсь. Я рассказала и про Ярослава. Про мой первый поцелуй в машине, и честно призналась, что мне понравилось. И про то, что было потом. Рассказала все, что знала, про Бэллу. А потом зачитала бабушкино письмо вслух. Теперь они знали все.

Прибалдевшая Лизка замерла, выпучив глаза. Мама смотрела на меня со страхом, очевидно уже прокручивая в мозгу все те ужасы, что мне грозили.

Папа молча смотрел в окно, только желваки играли на скулах.

Они с мамой внешне мало подходили друг другу. Она – милая, нежная, даже изысканная, очень женственная  в своих платьях. А он – сухощавый, невысокий, в вечных джинсах, с ранней сединой и сильный, очень сильный – не только физически. Эта сила – сила характера, была во взгляде, в мимике, в жесткой лепке его лица… Вот и сейчас - никакой паники. Он помолчал немного, обдумывая то, что услышал. Потом сказал:

- Мне бы взглянуть на этого Ярослава, Риша.