Тайна озера Кучум

А в Кулака опять вселился дьявол! Настоящий бес! Он низвергал проклятия на головы преследователей. И в то же время ругал себя за свою медлительность и нерасторопность: «Надо было стрелять без промедления». В Улю, в сердце, наповал! Он уже понял, что их было двое: Уля и Сергей. Загбой не промахнулся бы. Костя тоже. А теперь эта чертовка, молодая, но очень опытная охотница будет осторожна. Ох, как осторожна! Устроить ей очередную ловушку практически невозможно. Всё равно что ставить капканы без приманки. А вот она-то его будет следить.

Да так, что никуда не денешься. Хоть в воду ныряй. А это значит, что он на волоске от гибели, пока здесь, в тайге, под постоянным взглядом зоркой рыси, прыткой кабарги, хитрой росомахи. И нет ему спасения.

Агафону стало плохо. Как-то вдруг быстро, по-заячьи забилось сердце. Голова закружилась, перехватило дыхание. В какой-то момент ему показалось, что на его шее затягивается маут. Схватился руками за горло — ничего нет. Всё нормально.

А из-за скалы слышится девичий смех.

Резко повернулся — одна молочная муть тумана. Тишина, только ветер свистит в узком ущелье. На руках кровь. Чья? Вспомнил, что только что стрелял. На ружье тоже бордовые пятна. Ободрал ладони о камни, когда шарахнулся от пули Сергея. Зло заскрипел зубами, до хруста суставов заломил пальцы, застонал утробно, как загнанный зверь: «Ых! Мать твою!..» А мысли мелькают в голове: «Что делать? Бежать! Быстрее, без оглядки! Пока есть время, пока не рассеялся туман да сырь-мокредь смывает все следы».

Айкын встретила его с удивлением: что произошло? Агафон остановил караван, куда-то вернулся, стрелял, а теперь бежит, пригнувшись, как заяц через поляну, оглядывается. Вскочила на ноги, шагнула навстречу:

— Что?!

— Зверя стрелял, обранил, — на ходу зло соврал Агафон и, даже не посмотрев в её сторону, схватил повод коня. — Ехать надо. Скорее. Раненый медведь страшен. Задавит, не спросит…

Женщина в страхе. Оглядывается по сторонам, старается не отстать от Кулака. Боится каждого куста, молит богов, чтобы отвели беду.

Едва успевает за Агафоном, просит, чтобы он не торопился. А тот как будто не слышит, гонит по зарубкам коня, стараясь быстрее убежать от погони.

А тропа тянется вдоль гольца, в глубоком тумане-облаках. Но вот дунул свежий восточник. Разорвалась чёрная муть небес, ласково глянуло солнышко. Разом, в одну минуту, прекратился дождь. Раздвинулась молочная пелена. Обозначились недалёкие отроги, проявились кедровые колки.