Тайна озера Кучум

 — Но передаю я его вам только с одним условием.

— Что ещё? — от нетерпения вспыхнула Пелагия, протягивая руку к заветному посланию.

— О том, что мы находимся здесь, — он обвёл глазами окружающих, — не должен знать никто.

— Вот ещё! Что за тайна? А может, вы какие бродяги? Откуда знать?

— Но Вороховых-то вы знаете хорошо?

Пелагия посмотрела в глаза Егору, сразу же заговорила по-другому:

— Братьев-то?! Кто же их не знает? Только вот вы кто будете?

— А об этом поговорим потом, когда прочитаете письмо Елены Николаевны.

Женщина схватила потёртый, сложенный лист, прижала его к груди и прошептала пересохшими губами:

— Нет потом… дома… одна.

Незнакомец многозначительно посмотрел на своих спутников, кивнул головой, предложил:

— Что стоим-то, садитесь, гостям в тайге всегда рады.

И, не дожидаясь, пока все рассядутся вокруг костра, спросил у Лукерьи:

— Так сколько, ты говоришь, в доме живёт человек?

Женщина живо затараторила:

— Три приказчика, аньжинер Семёнов, смотрящий Хлопов. Казаки: есаул Михась Худаков, Стенька Молох, да Гришка Коваль. Ну, Ивашка с Пелагией, — при этих словах говорившая как бы небрежно кивнула головой в сторону Пелагии, — ну и, конечно, я. Остальные в заезжей избе.

Лукерья говорила что-то ещё, а глаза Пелагии в это время округлились до размеров куриного яйца. Что такое? Как? Неужели это та самая Лушка, у которой в носу мухи ползают? Вот те на! Ничего себе выступила! Говорит так, как будто её, хозяйки дома, здесь нет. Будто не она, Пелагия, здесь сидит, а чурка с глазами. «К чему это и зачем? И слова-то какие подобрала: „Ну, и, конечно, я!“ Я — с большой буквы. Как будто это она всем в доме заправляет.

Засопела Пелагия, злится на подругу. А та ещё больше масла в огонь подливает, на вопросы незнакомца всё выкладывает, что и как есть, даже где самогонка спрятана. И про то, сколько в доме входных дверей, окон на нижнем этаже, сколько собак, кошек и даже про щели в амбаре, куда синички за овсом летают. Всё знает.