Тайна озера Кучум

Загбой и Залихватов в таком состоянии, как будто на них выплеснули помои. Стоят на месте, ни сдвинуться, ни слова сказать. Бледные, с подрагивающими руками. Ещё на что-то надеясь, Николай Иванович смотрит на окна особняка, прислушивается к шагам в ограде, но бесполезно. Перед ними неприступная стена. Даже Иван сопит, машет метёлкой из стороны в сторону перед усадьбой да от стыда прячет красное лицо в ворот шубы.

— Так что, Иван, правда, хозяина дома нет? — наконец-то нашёлся Залихватов.

— Так то правда.

— А когда назад?

— А кто же его знает, может, засветло прибудет. А может, и к утру явится. Всяко бывает, как дела, да как друзья… — Иван быстро повернулся, посмотрел на окна, а потом приложил руку к горлу, давая понять, что хозяин может принять горячительного.

Затем быстро подошёл к ним и, понизив голос, негромко попросил:

— Вы уж простите меня, мужики. Вижу, что вы правда из тайги. Но всё одно, у нас запрет строгий. Я-то человек подневольный, ничего сказать и пригласить вас даже во двор не могу.

— Спасибо, Ваня, за доброе слово.

Повернувшись, они перешли на другую сторону улицы, встали около стены какого-то дома. Загбой удручённо спросил:

— Пашто к Тиме не пускай?

— Дома нет, просят подождать. Он скоро приедет, — пряча взгляд, ответил Залихватов и полез в карман за табакеркой.

Молча закурили. Потягивая дым из своей трубочки, Загбой, прищурив глаза, смотрел в конец улицы, встречая и провожая каждую лошадь.

— Он, отнако, Тима гремит! Путем тароваться. Пашто Иван метёлкой не колотит? Хозяин етет…

Желая доказать правоту своих слов, он хватал свою котомку, дёргал Залихватова за рукав и тянул его к знакомым воротам. Но лошадь подъезжала, сравнивалась с ними, проезжала мимо. Оказывалось, что это совсем чужие сани, да и пассажир не тот.

Прошёл час или более.