Табу

Давай не будем о грустном?

– Поговори со мной, – прошептала я, схватившись руками за его плечо. Серёжа вздрогнул от неожиданности. – Расскажи, как рос, как тебя любили, как мама на просторной кухне пекла торт, как прятали подарки на Новый год.

– Зачем? – прошептал Серёжа, перехватив мою ладонь. И не отпускал, переключал скорости, переплетя пальцы.

– Хочу узнать, как жили нормальные люди, как у нормальных родителей вырастали вот такие сыновья.

– Любили. Да так любили, что в пятнадцать тошнить стало, – говорил сквозь зубы, немного агрессивно лавируя между медленно тащащихся по трассе машин.

 – Угадывали любое желание. Окружали заботой. Ни разу не слышал крика, не видел в любящем взгляде ни укора, ни разочарования. Вот только все бестолку, Оксана. Все бестолку. Сбежал, разорвав и спокойствие острова, и любовь нашу. Знаешь, чем закончил хороший мальчик? Рассказать? Я могу, если это поможет тебе понять, что не всё идет из детства. Мы сами делаем свою жизнь, выбираем дорогу, оступаемся и идём дальше. Не бывает идеальной жизни. У всех случается дерьмо, мало кому удается перескочить его, отделаться лишь навязчивым запахом. Нужно идти дальше, и ты пойдешь. Переступишь и пойдешь, потому что вернуться тебе туда я уже не позволю. Ясно?

Серёжа оторвал взгляд от дороги и обернулся, сверкнув взглядом, наполненным яростью. Я замолчала, потому что видела, как трудно ему говорить, как он сереет от нахлынувших воспоминаний. Не даст. Он определенно не даст. Не задавала вопросов и тогда, когда он сказал, что Панфилов уже никогда не достанет меня.

Знала, что нужно поверить. Не просто беспочвенно принять на веру. В глаза заглянула, столкнувшись с бронированной стеной, за которую никогда не пустит, чтобы не огорчать подробностями. Окружил толщей воды, отобрал проблемы, решая их в одиночку. Мои проблемы! Платил за глупость, за неверие. За предательство моё платил. И дальше придется. И готов был ко всему, лишь бы мне спокойно было.

Так и ехали в тишине, под размеренный шелест резины по мокрому асфальту, освещаемые лишь редкими вспышками фар, пролетающих мимо автомобилей.

– Готова? – Лазарев отпустил мою руку, разорвав связь. Не заметила, как пролетело время, как въехали в город, как остановились на набережной, наполненной толпой людей, не смотря на поздний час.

Вокруг горели вывески, дымили мангалы открытых ресторанов, сверкали небольшие катера, теплоходы на палубах которых за небольшими столиками, накрытыми белыми скатертями, сидели люди.