Сыграй со мной в любовь

Я видел ширму, забыв, что передо мной маленькая упрямая идеалистка, которая не ломается и не гнется.

Моя идеалистка.

Ни черта не изменившаяся.

Только теперь еще и с дочерью, похожей на меня так, слово природа повязала нас самыми крепкими нитями.

От размышлений об упущенном времени виски начало буравить невидимое сверло. Противная боль, не поддающаяся никаким таблеткам. Сквозь нее я достал старый, уже год пылившийся в нижнем ящике стола мобильный телефон и подключил подзарядное устройство. Прижав к виску стакан с холодной водой, открыл ""черный список"" контактов.

Всего три действия. Нечего сложного, но сразу многое стало понятно — дозвониться до меня со своего номера у птички не было шансов. Нина все же нашла способ испортить мне жизнь даже, исчезнув из нее.

Следующим делом, не мешкая, я набрал бывшую. Разговаривать нам было не о чем. После рассказа Лики Нина утратила любое право на мою помощь, но кое-что узнать все же следовало. Пусть и с опозданием в два года.

Нина сняла трубку после второго гудка.

— Димуль, привет, — томно проворковала Нина, не дожидаясь моего приветствия.

— Два года назад ты внесла в ""черный список"" номер одной девушки, — расшаркиваться я не стал. — А до этого наговорила ей всякого дерьма. Сейчас я хочу знать, что именно ты сказала.

На несколько секунд в трубке повисла тишина.

— Что ты ей сказала?!

— Дим, да глупости какие-то. Ты же знаешь, я твой телефон и в руки не брала-то никогда.

— Нина… — я сделал медленный вдох и выдох. Никогда еще мне так сильно не хотелось свернуть кому-то шею. Счастье моей бывшей, что она находилась далеко.

— Димуль, ну серьезно! Разве я бы стала рисковать хорошими отношениями? У меня ведь кроме тебя никого нет. Пусть ты мне уже и не муж, но все равно не чужой человек. Я для тебя…

— Что ты, бл*дь, ей сказала? Быстро! — терпение лопнуло.

— Ди…

— Не скажешь сейчас, я попрошу Алика закрыть для тебя двери всех приличных заведений города.

На этот раз поток лицемерия иссяк мгновенно. Я услышал свистящий выдох, а потом испуганным тоном, оправдываясь через каждое предложение, Нина все же начала рассказывать то, ради чего я звонил. Без намеков на амнезию, без стандартных обвинений меня в том, что это именно я вынудил ее стать такой."

"К окончанию чистосердечного признания у меня не осталось даже злости. Внутри все словно выгорело.