Сводный ад

А как они отреагируют? Боюсь их реакции, если честно. Опять осуждения пойдут… Возможно нам придётся разъехаться.

Думаю, родители уже догадались сами. Юрий, наверно, рассказал. Сейчас меня волнует три вещи: кто напал на Адама, кто слил видео, как родители отреагируют на то, что мы влюблены.

Поднимаясь с дивана, решив пока отложить проблемы в сторону и проветрить голову, говорю маме:

– Хочу в магазин сходить, за фруктами.

– Да, хорошая идея, чего сидеть в духоте? Идём, прогуляемся, – мама берет меня под руку, как подругу.

Как же мне не хватало её внимания и поддержки…

Мы выходим на улицу, направляясь к небольшому торговому центру.

Там я покупаю кое-какие предметы первой необходимости для себя и фрукты для Адама. Так спешила к нему, что с пустыми руками явилась. Ну ничего. Сейчас исправлюсь.

Скупившись, выхожу на улицу, но мама отстаёт, крича вдогонку:

– Ника, я сейчас, к банкомату нужно!

– Тогда я на улице подожду."

"Киваю, когда стеклянные автоматические двери захлопываются.

Цветы – моя слабость, так что для поднятия настроения я решаю взять себе один небольшой букетик. А может еще и маме в знак примирения?

Направляюсь к палатке, которая расположена практически у дороги.

Позади слышится мощный рёв мотора, но я не обращаю на него внимания. Только когда уже рядом, примерно в шаге, раздается резкий визг тормозов – оборачиваюсь.

Я не успеваю ничего понять!

Вижу огромный внедорожник с тонированными стёклами, из которого выскакивают двое рослых парней.

Пакет с апельсинами падает из моих рук, они рассыпаются по асфальту.

Один из них бросается на меня, зажимая рот громадной ладонью, пахнущей куревом и потом, а второй хватает меня за ноги, отрывая от земли.

Они бегут к машине и грубо зашвыривают меня внутрь, захлопывая дверь.

Пытаюсь взять себя в руки – слабо выходит. Я будто попала в остросюжетное кино или в кошмарный сон.

Неужели меня похитили?

Это шутка какая-то?

Впереди раздаётся хриплый ржач, но здесь слишком темно и страшно, чтобы рассмотреть лица похитителей. На моих губах по-прежнему лежит чужая рука, заглушая мой крик. А потом и вовсе на голову опускается душный, чёрный мешок.