Свидание с развратным фавном

Лилька лениво повернулась и промямлила:

– Кукуева, а повеселее анекдота нет?"

"– А я тебе, Лиля, горькую жизненную правду! Серьезно говорю: я начала свое расследование, так что пусть тебе Федоров еще тысячу долларов добавляет.

Лилька широко распахнула рот и попыталась рассмеяться, но получилось совсем не весело:

– Ха-ха. Ты… Ты чо, свихнулась, да? Нет, совсем баба с ума сошла! Там милиция руки умыла, а она… Вот дура-то! Бедный Шишов!

– Ты Шишова не тронь! – повысила голос Сима.

 – И вообще! Тундра ты, Федорова. Лесостепь. Непроходимое болото! Сейчас столько детективов, ты хоть книгу в руки возьми! И везде обыкновенные люди раскрывают преступления.

Лилька попыталась припомнить, когда она и впрямь брала в руки книгу, чтобы утереть Симке нос, но не вспомнила и только недоверчиво перекосилась:

– Ты чо, Кукуева, там же, в книгах, вранье все!

– Не вранье, а вымысел. В книгах написали, а умные люди взяли и сделали! Что, скажешь, не слышала фразу «журналистское расследование»? Или вон программа идет, ведущий еще мощный такой парень… Так он все время говорит: «Наша программа провела расследование».

А недавно я по телевизору видела, как одна женщина сама провела расследование и нашла того, кто убил ее сына. Потому что милиция у нас одна, и она везде не успевает. Так что ничем не могу помочь.

Лилька скисла. Она задрала голову вверх, в глазах уже плескались слезы, а подбородок предательски дрожал.

– А я уже и тапочки новые купила, и зеркальце… Конечно, если у тебя совести нет, проводи свое расследование. И пусть я так и не доберусь до врачей, и пусть мне будет хреново потом всю жизнь… Расследуй, чего тебе! Можно подумать, я у нее большие деньги потребовала!

– Ага! – криво усмехнулась Серафима. – А то ты потом еще бы не пришла!

– Ну, и пришла бы! Так это потому, что нам диван новый надо! А потом бы все! Забыла бы! А ты…

Лилька вскочила.

Горе уже хлестало из обоих ее глаз, губы расквасились, и Федорова вылетела из квартиры Серафимы с громкими рыданиями.

– Интересно, а меня ей совсем не жалко? – растерялась Серафима. – Даже неудобно как-то, что это не я мужика поленом-то…

Потом она плюнула переживать из-за Федоровой, снова залезла под одеяло и уже никого не слышала.

Проснулась под вечер.