Свидание с развратным фавном

Я так подумал: тебе, конечно, деньги нужны, но и друзьям помочь необходимо. И потом…

Дальше Шишов оглох и обомлел. Честно говоря, Кукуева ему никогда ангелом не виделась, но что она так умеет выражаться, не подозревал.

– Сима, у тебя же мама педагог, приличная женщина, а ты так своего боевого друга… – только и смог пролепетать он.

– Из-за этого самого друга моя мать чуть не осталась сиротой! – выкрикнула Серафима. Потом еще попыхтела в трубку, а затем уже миролюбиво спросила: – Скажи, несчастье мое… Только не ври! Скажи, когда ты успел Нефедова уломать, чтобы он за нас работал?

Сеня почувствовал себя неважно.

– Сим, ты знаешь, я вот с мужиками говорил… Над тобой уже все смеются. Никто ж не верит, что это не ты того пьянчугу Костеренко прибила! Все решили, что у тебя тяжелые возрастные изменения женского плана. Ну, как же – сама мужика грохнула, а теперь сама же удивляется, ищет – и кто ж его так неаккуратно приложил? Нет, Симочка, ты как хочешь, рассследование надо заканчивать.

Серафима вздохнула. Нет, она и сама думала заняться смертью Костеренко всерьез и вечно сетовала на нехватку времени. Но однако нехватка денег брала за горло не менее железно. А до Нового года осталось меньше месяца.

– Зарплату добавишь? За тяжелые возрастные изменения? – спросила она и тут же сама ответила: – Добавишь.

Сеня попытался не согласиться по поводу зарплаты, но трубка уже пищала ему в ухо бодро и весело.

На следующий день Шишов застал Серафиму с тетрадью и ручкой в руках.

– План захвата составляешь? – уважительно спросил он и потрепал женщину по плечу. – И что, получается?

Серафима подозрительно быстро спрятала тетрадку за спину и стала кокетливо хихикать. Потом и вовсе сиганула в другую комнату, но ловкий Шишов успел-таки ухватить шалунью за воротник, отчего та как-то гортанно булькнула и осела.

– Отдай, чего ты! – повысил голос Шишов и вдруг понял. И перекосился в жалкой улыбке: – Семафора, ты заигрываешь со мной, что ли? Хочешь в догонялки поиграть, да? Ну, как в фильмах – она красиво убегает, а он за ней выписывает кренделя, да? Серафима, дык у тебя даже разбежаться негде! И вообще, дай тетрадь…

Он изловчился и вырвал тетрадку.

На листке была изображена косоногая красавица с тонкими кривенькими ручками, а на ней тщательно вырисовано платье.