Свидание с развратным фавном

 – А то у тебя всегда так – молчишь-молчишь, а потом как выдумаешь чего, хоть в ковер заворачивайся! Чего, спрашивается, ты одна потащилась? Ведь в самое гнездо змеиное полезла – к этой Верочке и подружке ее, живодерке.

– А я не знала, что там гнездо, – оправдывалась Серафима. – Я думала, что это Вера одна от всех избавляется. Нет, я, помнится, пыталась предположить, что там и Алиса Костеренко замешана, но ты ж из меня тогда такого монстра соорудил… Мне стало стыдно, и я исправилась – переключилась на Звонцову. И вообще – хватит уже, а? Я и так по башке получила, еще ты тут… скачешь.

Шишов стоял в позе вождя революции – пальцы за подтяжки, голова вздернута вверх, взгляд устремлен в далекое будущее, то есть на глыбы стройки за окном, а само туловище задумчиво покачивается с носка на пятку.

– А чего с ней делать – заявимся, да и все. Только как ее заставить признаться, что это она тебя доской по макушке…

– М-м-м… Я скажу, что видела ее. У Веры, скажу, в прихожей зеркальце, вот я и видела.

Вдруг Шишов завис где-то высоко на носках и замер.

– А мы сделаем так…

Кое-как затолкав в себя все ж таки переваренные пельмени, группа товарищей незаметно прибыла в дом Звонцовой и развернула там художественный кружок. Когда работа кистями была завершена, Веру уложили на кровать, придали ей подобающую позу и сунули в руки телефон.

– Все. Давай звони, – шипел в ухо Шишов. – Учти, от этого зависит, где ты завтра будешь встречать рассвет – у себя в постели или на нарах.

– Да и еще неизвестно, будешь ли, – добавила Серафима.

– Хорошо-хорошо, только… Сима, убери от меня этого рецидивиста, я его боюсь… – покосилась на Шишова Верочка и припала к телефонной трубке. – Алло… Я говорю – алло! Алиса, это ты? Прости, не смогла сразу… Да как тебе сказать – что случилось… Зайди ко мне, все сама увидишь… Нет, ну чай же можно и у меня тоже… А чего ты со своим-то? У меня что, думаешь, заварки нет?

Звонцова получила еще одну оплеуху от Семена и стала более покладистой:

– Ладно, приходи со своим самоваром… Говорю – тащи свой чай! Только, слышь, Алиса… Я говорю – дверь пинай сильнее, у меня открыто…

Вера положила трубку на рычаг, а Шишов резко отпрыгнул к двери.