Я еще барон. Книга 3

Уже по массивным дверям, было понятно, что тут сидит большой начальник. Войдя в огромное помещение, я встретился с седым широкоплечим мужчиной, который сидел за длинным столом и пристально смотрел на меня. Удивительно, но он совсем не походил на юриста. Суровый взгляд, сильные руки и шрам на щеке — такому впору бы сходить в Дикую Зону и помахать там огромным фламбергом. А он перебирает бумажки.

— Миша, предупреждаю, — сказала Лора, — этот человек по силе превосходит Звездочета. Возможно, он наравне с Горьким.

— Ого, интересно…

— Добрый день, — мужчина вышел из-за стола и протянул мне руку.

— Михаил Кузнецов, — представился я, не упоминая своей статуса, и мы обменялись рукопожатиями.

И тут меня словно молнией пронзило — на сколько же этот человек силен! Он, как и Кутузов, решил проверить гостя, и направил энергию в меня.

— Это что, у них такие приколы? — возмутилась Лора, тут же вступив в борьбу с Островским.

— Михаил, я знаю, что это вы вчера уничтожили одно из загородных имений Нарышкина, — с ходу выдал он и стиснул мою руку чуть сильнее.

Глава 8

А я хожу, гуляю по Москве

На такое заявление я заблаговременно решил не отвечать. Не скрою, Островский меня удивил своим высказыванием, и мне оставалось только молчать.

— Не хотите рассказать, как у вас это получилось? — приподняв бровь, спросил он.

— Что получилось? — наконец ответил я, округлив глаза. — Я ничего не делал, с чего вы взяли?

Он продолжал держать мою руку, и я почувствовал, как он хочет прорваться в мое хранилище.

С удивленным лицом Николай Островский отпустил мою руку, и пригласил на диван. Рядом села Надежда, мужчина напротив.

— Во-первых, хочу предупредить, наш разговор не покинет стен этого кабинета, — положив блокнот на колени, сказал он. — А во-вторых, Надежда мне рассказала, что вы вчера преследовали каких-то подозрительных людей, похожих на парней Нарышкина.

— Без понятия, о чем вы.

— Ваше право. Кто ни был этот «герой», я ему благодарен. Нарышкин давно у всех костью стоит в горле.

Я только развел руками, сделав непонимающий вид.

— Если увижу, обязательно передам, думаю, он будет рад."

"— Перейдем к делу, — открыв блокнот, сказал Островский.