Свидание под мантией

Преступление Гаврилы Николаевича нам интересно исключительно как объект научного изучения. И мы не имеем права выдавать пациента, есть понятие врачебной тайны.

– А как же жертвы? – возмутилась аспирантка.

– Адвокат защищает клиента, священник исповедующегося, а врач недужного, – перебила ее профессорша. – Я и не такое слышала. Поверь, на фоне некоторых людей Мотивихин просто ангел, он осознал тяжесть содеянного, раскаялся, начал новую жизнь. Не скрою, я очень горда, что имею отношение к его исправлению.

– Вот только жена и теща негодяя не порадуются вместе с вами, – ляпнула Оля.

Софья Михайловна встала.

– Если твои принципы расходятся с нашими, то собирай вещи и уезжай. Диссертацию ты, конечно, у Геннадия Андреевича не защитишь, я порекомендую тебя Олесе Сергеевне Кузиной, лет через десять получишь заветный диплом. Пойди подумай и сообщи о своем решении.

Ольга Ивановна замолчала и посмотрела на меня. Я кивнула:

– Понятно, вы приняли их правила игры.

– А ничего другого мне не оставалось, – вздохнула психолог.

– Почему? – изумилась я.

– Случились страшные события, – поежилась Ольга, – началось с неприятности. После ужина я, как всегда, ушла в десять к себе и стала ждать Виктора, но он не пришел, около одиннадцати в доме возник шум. Это было очень странно, обычно в это время уже стояла полнейшая тишина, все спали. Я постеснялась выглянуть, приоткрыла дверь, слышу, Софья Михайловна кричит:

– Негодяй! Мерзавец!

Олечка сразу сообразила, что хозяйка ругает Виктора, в доме из мужчин был еще только Геннадий Андреевич, но ему таких слов жена никогда не скажет.

Аспирантка перепугалась, бросилась в кровать и затаилась, через некоторое время в мансарду вошла домработница Ирина.

– Оля, – позвала она.

– Что? – высунулась из-под одеяла аспирантка."

"– Собирайся и уходи, – нервно сказала Ирина.

– Куда? Почему? – изумилась аспирантка.

Ольга великолепно знала, как Ирина предана Софье Михайловне.

– Из-за тебя Софье Михайловне плохо!

– Что я сделала? – растерялась Оля.

– Не знаешь?

– Нет!

– Мне хоть не ври! – вскипела всегда молчаливая Ира. – Я постельное белье меняю, все вижу, но молчала, не хотела Софью Михайловну нервировать, да зря.