Свидание под мантией

– Татьяна, вы работаете?

– Кем мне работать, – махнула рукой тетка, – домработницей у людей? Образования нет, и мужа одного не могу бросить.

– Но в Германию вы ездили, – улыбнулась я, – кисоньку там симпатичную приобрели.

– Два раза в год по недельке отдыхаю, – грустно сказала хозяйка, – иначе с ума сойти можно. В остальное время я к дому прикована.

– Кто же с Валерием остается? – гнула я свою линию.

– Медсестру нанимаю, – пояснила жена инвалида.

Я заулыбалась еще шире.

– Считать деньги в чужом кармане неприлично, но я займусь занятием, которое бы точно осудила моя бабушка.

– Да уж, – покачала головой Татьяна Николаевна, – сплошное разорение.

– Но вы не уехали на окраину, значит, можете позволить себе жить в центре, – продолжала я.

Я встала и бесцеремонно распахнула холодильник.

– О! Никаких российских продуктов! Вы жаловались на дороговизну памперсов и отсутствие средств, но на полках у вас импортные йогурты, которые нынче прямо золотые по цене.

Татьяна Николаевна опустила глаза.

– Ну… я кое-что скопила на старость.

– Нет, – усмехнулась я, – полагаю, золото, бриллианты покойной Зинаиды сейчас у вас. Вроде вы теперь воцерковленный человек, только правду говорите.

– Валера – наследник убитой супруги, я трачу на него то, что от Зинки осталось, – залепетала бывшая домработница.

– Убийца не может получить имущество человека, которого лишил жизни, – отрезала я.

Татьяна пожала плечами.

– Валера никого не лишал жизни, это сделала его мать. Что вы от меня хотите?

– Правду, – отрезала Ксюша. – Ирина родила Леру? Почему она это сделала? Вы знаете ответ.

– Да, – кивнула Татьяна, – но ни слова не скажу.

Ксюша бросила на пол фигурку, та разлетелась в осколки.

– Моя кисонька, – закричала Татьяна, – любимая!

Ирина схватила другую статуэтку.

– Немедленно все рассказывайте. Даша, вся такая интеллигентная, уговорить вас пытается. А я на … все переколошмачу, окна…! Посуду…! Если полицию вызовите, правду им расскажу про то, как вы Ирину засадили!

Ксения бросила на пол еще одну безделушку и раздавила ее ногой.

– Нет, не надо, – заплакала Татьяна Николаевна, – мои кошечки, единственная отрада в беспросветной жизни.