Связанные Прошлым (ЛП)

— Что насчет твоего сына?

— Сантино не такой, как я. Он преданный, но выбрал себе работу Головореза не просто так. Он любит острые ощущения и жестокость происходящего.

— Он будет хорошим защитником для Анны? Сможет ли он защитить ее?"

"— Уверен, для него это будет большой честью, — сказал он после минутного раздумья. — Я могу поговорить с ним.

— Пожалуйста, и как только я вернусь в Чикаго, я тоже хотела бы поговорить с ним. Уверена, что Данте желает того же. Защита нашей дочери не то, к чему можно легкомысленно относится.

— Конечно, нет, — согласился Энцо.

Я надеялась, что Данте согласится с моим выбором, но он всегда говорил, что ценит мое мнение и считает, что я буду хорошим Консильери, так что я вполне могу принимать важные решения.

У меня зазвонил телефон. Я потянулась за ним и дрожащими пальцами поднесла к уху.

— Данте? — ахнула я.

— Вэл, мы в особняке. С нами со всеми все в порядке.

Я судорожно вздохнула. София и Анна бросились ко мне, и даже Леонас слез с дерева.

— Что насчет Фины? — прошептала я.

— Физически она в порядке, насколько я могу судить, но... — он вздохнул. — Ты не могла бы приехать с детьми?

— Конечно. Сейчас мы соберемся.

— Мне нужно увидеть тебя, — тихо сказал он, весь мокрый от волнения и усталости.

— Я люблю тебя, — вырвалось у меня.

Энцо отвернулся, пытаясь сделать вид, что не слышит меня. Обычно я избегала подобных эмоциональных восклицаний, когда рядом находились другие, но в данный момент мне было все равно, слушает ли меня весь мир.

Я услышала голоса на заднем плане. Данте прочистил горло.

— Мы скоро приедем, — пообещала я и повесила трубку.

Анна и София заговорили одновременно.

— Это был папа?

— Где Фина?

Я неуверенно улыбнулась им.

— Они у тебя дома, София. Все в порядке.

София и Анна подпрыгнули от восторга, и даже Леонас.

Впервые за этот день я расслабилась. Что бы ни ждало нас впереди, мы пройдем через это.

***

Как только мы вошли в особняк, София бросилась в гостиную, откуда доносились голоса.

— Где остальные?

— Серафина принимает душ, — сказал Данте со странным оттенком.